Следователь по особо важным делам

— Почему наверное?

— Для чего же стакан?

— В тот вечер была гроза?

— Сильный дождь хлестал.

— В котором часу он пошёл, хотя бы приблизительно?

— Около десяти вечера.

— И долго шёл?

— Бог его знает. То шибко, то затихал.

— Так. Ну, а Станислав и Валерий?

— Сидели за рюмочкой. Что-то спорили. Стасик свои картины двигал…

— И сколько это продолжалось?

— Не знаю.

— Час, два,три?

— Ей-богу, не знаю. Я спать легла.

— В котором часу?

— Я позже одиннадцати не ложусь.

— Что было потом?

— Наверное, быстро угомонились.

Потому что здорово приняли.

— Из чего вы это заключаете?

— Валерий мучился всю ночь.

— Расскажите поподробней.

— Среди ночи стучит ко мне. Я чутко сплю. «Кто?» — спрашиваю. «Это я, баба Дуня». Слышу, голос Валерия.

Я засветила огонь. Накинула халат. Смотрю, на парне лица нет. Зелёный, из глаз слезы, весь в поту. За живот держится. Спрашиваю, что это, мол, с ним приключилось. А он мне: «Помираю, худо». Я сама вижу, у него, сердешного, так живот и сводит.

Рвать тянет. Ну, был у меня один пузырёк с настойкой, я ему налила. Не успел он выпить, опрометью на улицу. Облегчился. Значит, подействовало.

— В котором часу это было?

— На часы не глянула. Но, наверное, за полночь уже.

— А дождь ещё шёл?

— Кажись, да. Он с улицы вернулся мокрый,

— Что было дальше?

— Успокоился. Лёг спать. Я тоже заснула.

— Больше он вас не беспокоил?

— Нет. Хорошая травка, она и очищает и закрепляет…

— Ясно. А как они разместились в комнате Коломойцева, там ведь одна кровать?"

"— Стасик спал на полу.

Как солдат — фуфайку под голову, пиджачком прикрылся. Да что там, лето, теплынь.

Несмотря на грозу, душно было…

— До этого случая Залесский оставался у вас когданибудь ночевать?

— Случалось.

— Крепко они выпивали со Станиславом?

Матюшина вздохнула:

— Грешили. Я все Стасику говорю, не доведёт эта водка до добра. Молоды ещё, здоровье надо беречь. Да и деньги какие на неё, злодейку, уходят. А он все только отмахивается. Потом спохватится, — трудно будет.

Вон уже с машины сняли, слесарем поставили. Столб объехать не смог.

Хорошо, сам не пострадал. А ведь так можно человека убить или себя покалечить. Ведь какой парень способный…

— Раньше кому-нибудь из них, Валерию или Станиславу, бывало так плохо?

— У Валерия бывал грех, он слабее Стасика. Это моему все трын-трава, хоть и пьёт все, что под руку попадётся…

— Что именно?

Матюшина замялась: ~~

— Парень он неразборчивый.