– А такого не допускаешь, что Лаптева специально подпоили, чтобы, воспользовавшись опьянением, без его ведома отключить электроэнергию?
– Нет, товарищ подполковник, – вместо Антона ответил Голубев. – С Лаптевым дежурил молоденький монтер, который с дежурства не отлучался. Утверждает и клянется честным комсомольским, что никто из посторонних к пульту управления не подходил.
– Проверьте получше этого монтера. Быть может, с перепугу стал клясться, а когда одумается, другое заговорит. Кроме того, надо побывать у родителей Костырева, выяснить его связь с Моховым.
Поинтересуйтесь, не было ли кого приезжих… Поговорите с соседями, друзьями, знакомыми Костырева. Вполне возможно, что он никакого отношения к делу не имеет.
Небольшой потемневший домик Костыревых среди добротных соседних домов казался съежившимся, словно человек, переживающий горе. Пожилая, скромно одетая мать Костырева встретила Антона настороженно, тревожно. Антон, стараясь не показать, что заметил эту тревогу, спокойно сел на предложенный ему стул и, разглядывая красивую полированную мебель, сказал:
– Добротная работа.
– Что?.. – отчужденно спросила Костырева и, перебирая в пальцах краешек ситцевого передника, непонимающим взглядом уставилась на вместительный, занимающий чуть ли не четверть комнаты шифоньер. – Сын делал, Федя, – вдруг сказала она, погладила ладонью почти зеркальную стенку шифоньера и заплакала.
– Что с вами? – участливо спросил Антон.
Костырева приложила передник к глазам, тихо проговорила:
– Будто не знаете…
За время работы в уголовном розыске Антон насмотрелся всяких слез.
Теперь они уже не вызывали у него растерянности и безрассудного сочувствия, как было поначалу, но эту немолодую, с натруженными руками женщину вдруг стало жалко.
– Нам ведь сказали, что Федину кепку нашли в обворованном магазине, – почти прошептала Костырева.
– Кто вам мог сказать?
– Лида, продавщица. В воскресенье вечером за молоком прибегала. Корову мы держим. А вчера сказывала, что в милиции ее допрашивали.
– Костырева, вытирая глаза, всхлипнула. – Как чувствовало мое сердце: в воскресенье утром, когда парень с девушкой на милиционерской машине приехали и Федей интересовались, что неладное с ним случилось.
– Где сейчас Федор? – спросил Антон.
– В пятницу собрал чемодан, выписался в паспортном столе и уехал. Сказал, что пришлет письмо с нового места, будто на севере, где много платят, работу облюбовал. Тут его не хотели отпускать, в райпотребсоюзе столярничал.
