Несмотря на мою просьбу, он все-таки прислал телеграмму, где сообщал, что очень жалеет о нашем разрыве, но волю свою навязывать не собирается.
– Странно, – удивился Антон.
– Очень даже, – подхватила Березова. – Тем более, что адрес на конверте к Феде написан не мною. Это фальшивка.
– Письмо или только адрес?
– Да, адрес. Письмо – подлинник.
Антон внимательно сличил почерк на конверте с письмом и заметил, что конверт действительно надписан другой рукой, хотя пишущий и старался подделать почерк Березовой. Почтовая марка была погашена штемпелем Новосибирского главпочтамта.
– Каким образом письмо, полученное адресатом в Москве, могло очутиться в Новосибирске, чтобы отсюда улететь к Костыреву? – задумчиво спросил Антон.
– Не знаю, – отрывисто сказала Березова.
– Василий Михайлович после получения этого письма был здесь?
– Однажды писал, что собирается в ближайшее время проездом побывать в нашем городе – у него здесь какой-то друг живет. Возможно, и приезжал, но дело-то ведь не в том. Митякин очень порядочный человек.
Уверяю, он не способен на подобную гнусность, и вообще… Тем более, что о наших с Федей отношениях понятия не имеет.
– Я заберу у вас эти письма, – сказал Антон; еще раз перечитал письмо Костырева и, не найдя ни единой ошибки, высказал предположение: – Для Федора, по-моему, грамотно написано. Не по подсказке ли писал?
– Вы совершенно его не знаете! – вспыхнула Березова. – Федя в грамотности никому не уступит.
– А в электротехнике?
– При чем здесь электротехника?
– Интересуюсь, нет ли среди друзей или знакомых Федора, кто работает… скажем, электромехаником, монтером.
Березова сильно наморщила лоб, задумалась:
– Таких не знаю. Радиотехник-любитель у него есть знакомый. Валерка. Смышленый мальчишка, сам телевизоры ремонтирует и даже собирает. Только не здесь надо искать корни. Федина мама рассказывала о Мохове, – Березова хрустнула пальцами. – С Моховым мы начинали учиться в школе. Из четвертого класса его выгнали за неуспеваемость и воровство. В гардеробной по карманам шарился.
Мохов подлец, и если окажется, что Федя замешан в нехорошем, то это не обошлось без влияния Мохова. Клянусь всеми святыми, Федя не способен на преступление. Его могли обмануть, запутать…
– Запугать, – подсказал Антон.
– Нет. Федя не из робкого десятка. Что угодно, только не страх. Вот вы опять мне не верите, между тем держу любое пари.
– Я пока не беседовал с Федором, но улики против него есть. И серьезные, – Антон взглянул на Березову.
