Поблизости не было ни души.
– Разрешите? – показав взглядом на скамейку, мило улыбнулась Евгения Петровна, не дожидаясь согласия, неторопливо села, поставила между собою и Антоном свой портфель и озабоченно проговорила: – Простите Игорька за вчерашнюю нерешительность.
– О чем вы? – не понял Антон.
– У вас есть личные сбережения? – вместо ответа задала вопрос Евгения Петровна.
Антон усмехнулся:
– С процентами сто один рубль ноль четыре копейки.
– Так я и предполагала. У сотрудников уголовного розыска не министерская зарплата, – Евгения Петровна положила холеную, окольцованную дорогим браслетом руку на свой лоснящийся портфель, который красовался рядом с потертым Антоновым портфельчиком, как новенькая автомашина «Волга» перед «Запорожцем» первого выпуска, и намекнула: – В нем пять тысяч.
Почти столько получает артист за исполнение главной роли в односерийном фильме.
«А как вам нравится главная роль в уголовном деле за дачу взятки?» – чуть было не сорвалось с языка Антона, но, опасаясь, что неправильно понял Евгению Петровну, на всякий случай, он осторожно уточнил:
– Покупаете кота в мешке? Предлагаете обменяться содержимым портфелей?
Лицо Евгении Петровны ничуть не изменилось, будто речь шла не об уголовно наказуемой сделке, а о покупке, скажем, килограмма свежих фруктов.
– Зачем мне содержимое, – спокойно сказала она. – Вы поможете Игорьку выпутаться из нелепости, в которую втянули его матерые рецидивисты. Понимаете, у него защита диссертации на носу."
"– Так сказать, услуга за услугу?.
. – серьезно спросил Антон. – У вас, как погляжу, беспрекословная вера во власть денег.
– Боже!.. – театрально произнесла Евгения Петровна. – Кто в это не верит?
За время работы в уголовном розыске Антону приходилось сталкиваться с людьми, так или иначе предлагавшими взятки. Одни готовы были купить ящик коньяка, другие осторожно хвастались связями, с помощью которых могут достать что угодно, третьи, смущаясь и краснея, тонко намекали на деньги. Но всех их, как замечал Антон, мучила при этом боязнь, как бы и без того темные делишки еще больше не потемнели.
Случалось и смешное. Как-то древняя старушка, решившая призвать к порядку выпивоху зятя, явилась в уголовный розыск с узелком сала. Узнав, что за подобное приношение можно попасть под суд, она чуть не лишилась языка, перепуганно крестясь, стала убеждать Антона, что «в ранешнее время» следователи и судьи даже и разговаривать не хотели с теми, кто приходил с пустыми руками.
