Поздоровавшись с Медниковым, как со старым знакомым, он протянул загоревшую до черноты жилистую руку Антону и, не выпуская его ладони из своей, удивленно спросил:
– Никак, Игната Бирюкова сын? Антон кивнул головой.
– Ну, голубчик, тебя без паспорта опознать можно. Копия бати: лоб упрямый, глаза, что небо голубое. Судя по плечам, и силушка батина досталась, а? Игнат-то в молодости однажды на спор годовалую телушку кулаком по лбу приласкал, та и копытца отбросила.
Медников захохотал:
– Не знал, что лично знаком с потомком русского богатыря.
Чернышев повернулся к нему:
– Истинную правду говорю. Силен его батя в молодости был, ох силен! – и заторопился: – Ну, поехали, голубчики, поехали. Дорогой поговорим. Мой «оппель-председатель» урчит у подъезда.
«Газик» промчался мимо железнодорожного вокзала, встряхнулся на рельсах переезда, вильнул по окраинным улочкам райцентра и, оставляя за собой разрастающийся шлейф пыли, вырвался на широкое, со щебеночным покрытием, шоссе.
Только после этого сидевший рядом с шофером Чернышев обернулся к Антону и спросил:
– Значит, осуществил свою мечту?
– Какую? – не понял Антон.
– Рассказывал мне Игнат, что ты еще в детстве любил разные тайны разгадывать.
– А-а… – улыбнулся Антон. – Осуществил.
– Вот у нас тебе тайна и подвернулась. По порядку рассказывать или вопросы будешь задавать?
– По порядку.
– Не знаю, насколько мои предположения правильны, но, думаю, случай с нашим колодцем заслуживает внимания, – начал Чернышев.
– Находится колодец в двух километрах не доезжая Ярского и метрах этак… в двадцати левее дороги, по которой сейчас едем. У нас в том месте культстан, как мы его называем. Небольшой домик. В страдную пору механизаторы живут в нем. Работают-то от зари до зари, каждый час дорог. Ну и, значит, чтобы не мотаться каждый раз домой да из дому, время экономят. Много лет из того колодца брали питьевую воду, пока однажды не вытащили дохлого кота.
То ли по этому поводу, то ли по другому, не помню, колодец забросили, стали воду из родничка брать. Последние годы на культстане никто не жил, и о колодце вообще забыли. А нынче сенокос трудный. То раздождится, как на пропасть, то жарища невозможная ударит.
Чернышев замолчал, полез в карман за папиросой. Медников не упустил случая «стрельнуть».
– Поэтому и решили колодец восстановить? – поторопил Антон."
"– Да, решили вычистить его.
