Следуя за тенью

Я только не уверена, — добавила она, повернувшись к Кайрену, насколько позволяли ремни безопасности на ее кресле, — что это была хорошая идея: если кто-нибудь спросит меня об этом твоей горном институте, я не смогу ответить ничего вразумительного!

— Зато эта легенда лучше всего объяснит твой интерес и желание увидеть как можно больше!

Ида мысленно махнула рукой, откинувшись назад в кресло. В конце концов, они уже действительно все обсудили, еще на рассвете. И все доводы тогда были озвучены, и с главным аргументом Кайрена — если повести себя правильно, никто вообще ни о чем не станет спрашивать — сложно было поспорить.

Ида согласилась. Хотя — видят все святые — она по-прежнему, даже после недели пребывания на архипелаге, не в состоянии была представить себе, как дочь императора может не привлечь к себе ничьего внимания!

Ида откинула голову на спинку кресла, продолжая смотреть на приближающийся купол шахты, но время от времени ее взгляд все же возвращался к мужчине, к его рукам, лежащим на сенсорной панели управления, к его пальцам, касающимся датчиков, едва заметно меняя режим работы двигателя или направление движения яхты.

Ей нравилось смотреть на них, на спокойную уверенность его движений. В такие моменты казалось совсем просто поверить, будто он знает все на свете и ни в чем никогда не ошибется.

Мужчина по-своему истолковал молчание дочери императора, обернувшись к ней.

— Вот увидишь: все будет в порядке.

Ида с трудом удержала усмешку, чтобы не пришлось объяснять, что ее вдруг так развеселило.

— Я верю, — она кивнула, но вдруг совершенно не к месту, вроде бы, вспомнила о своем отце-императоре и обо всех его многочисленных помощниках: советниках, секретарях, придворных… Одним из главных преимуществ того, что маленькую принцессу никто не воспринимал всерьез, было то, что очень часто перед ней не считали нужным притворяться. Так дворяне, бесконечно вежливые в присутствие императора, в разговорах между собой очень быстро превращались в диких зверей, готовых разорвать любого ради собственной малейшей выгоды.

Император, кстати, видел их насквозь, и — его дочь могла бы поклясться в этом всеми святыми — ни в коей мере не доверял им! Доверие к окружающим — это было не то, что могли себе позволить люди, наделенные такой властью, как они. И, наверное, ужасно глупо было чувствовать то, что она испытывала сейчас, и тем более высказывать это вслух. — Я верю.