Слепая Вера

Путь, нарисованный для него Эрионом, вел в Вендарию, мимо Торлага и горы Кэр-Тиан. Вальтегор знал, что в том месте находится дом и ферма лекарственных растений семьи Меир. Подумав немного, он решил, что ему следует зайти и проверить, все ли у них хорошо.

Отойдя от тропинки вглубь леса, Ястер достал из котомки сушеное мясо и кусок лепешки. Костер разводить он не собирался. Мало ли кто ночью может пойти этим путем.

Из-за вернувшегося благоразумия он настороженно оглядывался по сторонам, прислушиваясь к звукам леса.

Вальтегор не понимал, как до этого момента он спокойно спал, не заботясь ни о разбойниках, которые могли напасть на него во сне, ни о зверях. Особенно его волновали последние. Достав запрятанный в самую глубь котомки кинжал, он положил его рядом и, завернувшись в плащ, привалился спиной к стволу дерева.

Той ночью Ястер спал урывками, но к утру, к своему удивлению, вполне выспался. С того дня его передвижение и ночевки стали более осторожными. Несколько раз он встречался с людьми, те принимали его за обычного путника.

Людям интересны были новости, и Вальтегор, не слишком опасаясь, что его узнают (все-таки он отошел довольно далеко от столицы), рассказывал кое-что. Чаще всего речь шла о войне.

Получив письмо от отца, Уоррен все понял быстро и правильно. В тот же вечер он за ужином как можно мягче сообщил жене, что им следует на некоторое время перебраться в горный дом.

– С ними что-то случилось, да? – спросила она. В ее голосе Уоррен отчетливо слышал слезы.

Он, несомненно, любил жену, но эта ее привычка в любой ситуации проливать слезы иной раз немного раздражала.

– Все в порядке, милая, – произнес он, не обращая внимания на легкое раздражение. Подавшись вперед, он положил ладонь на руку жены и слегка сжал, давая понять, что они по-прежнему вместе. – Просто отец считает, что нам следует отправиться туда.

– А лавка? Ферма? – Асалия прикусила губу, пытаясь сдержать слезы.

Она знала, что муж на самом деле не любит, когда она плачет по пустякам, но ничего не могла с собой поделать.

Слишком уж она была эмоциональной и чувствительной. И осознание этого не помогало справляться со слезами, готовыми брызнуть из глаз при любой мелочи.

– Лавку закроем, – уверенно сказал Уоррен. Еще раз сжав руку жены, он выпрямился. – На ферме несобранными остались лишь несколько полос с травами. Они еще не созрели, поэтому мы оставим их. Если к нашему возвращению они погибнут, так тому и быть.