Слепая Вера

Хэрольд на заявление правителя Иофата лишь тонко улыбнулся. Да, в большинстве своем именно так поступали страны, намеревающиеся прийти к соглашению. И нет ничего странного в том, что Махтад предложил свою дочь, а не потребовал к себе в гарем сестру Хэрольда.

Расчет был очень прост. Принц женится на принцессе Иофата, потом он становится королем, у них рождаются дети, а может, и нет. Затем сам Хэрольд трагически погибает, оставляя Андотт в руках жены – женщины, рожденной во вражеской стране.

– Никто ни на ком жениться не будет, – твердо произнес он.

Махтад сверкнул чернющими глазами, зачем-то оглядев охраняющих принца Андотта воинов. Его взгляд ненадолго остановился на Эрионе. В глубине черных глаза мелькнуло узнавание. Вряд ли он когда-то видел его лично, вероятнее всего, правителю Иофата просто описали его внешность или нарисовали.

– Ты отдашь нам его, – произнес Махтад, указывая пальцем на младшего Харта.

Хэрольд глянул себе за спину, а после вопросительно поднял брови.

– Он убил много моих воинов. Ты должен отплатить нам.

Принц сел прямо, глядя на Махтада взглядом, которым пытался передать всю глубину своего разочарования. Не заметив на лице правителя Иофата ни единого изменения, Хэрольд вздохнул и поднялся.

– Жаль. Я думал, мы здравомыслящие люди и сможем договориться к обоюдному удовольствию.

Отвернувшись от Махтада, Хэрольд уверенно направился к выходу, не намереваясь больше разговаривать с этим человеком. Если тот хочет вести себя как недалекий варвар, поделать с этим принц ничего не мог.

Стоило ему ступить на порог, как до него донесся чужой голос:

– Постой, принц Андотта.

Хэрольд замер с занесенной ногой, а потом опустил ее, поворачиваясь и вопросительно глядя на Фатурхада.

– Не уходи, – произнес Махтад, выглядя более серьезно.

После этого разговор пошел более продуктивно. Несколько часов они совместно оставляли торговый договор и пакт о ненападении. Ни один из них не хотел уступать, торгуясь за каждый пункт так, словно в этом заключалась вся их жизнь.

Иофату нужны были травы. Их страна состояла по большей части из песка. В редких оазисах, конечно, росли травы, но их было столь мало, что хватало только ограниченному кругу людей.