— Главное, ко мне обратись, а не к другим колдуньям.
— Что? — не понимает он.
— Забей. Кушай-кушай, мой хороший. — Я снова улыбаюсь.
И Платон переключается.
После завтрака мы начинаем собираться. Вчера на вопросы о том, как отнеслась команда к случившемуся между нами в подсобке, он отвечал борзо: «Переживут». У него был каменный стояк, бешеные влюбленные глаза и горячие губы. Сегодня заметно, что уверенность была местами напускная. Однако, когда я беру ключи от ауди, Платон говорит:
— Поехали на моей.
— Почему это?
— Вечером погоняем вдвоем.
Я соскучился по Акуленышу. Буду не против, если составишь компанию.
Не очень хочется уступать и идти на поводу, это выглядит, как будто я под него прогибаюсь. Тем не менее слышу собственный голос:
— Ладно."
"Покорная цыганочка кладет ключи обратно в вазу на комоде.
— Слушай, а Егор будет? Я... не знаю, наверное, нам нужно поговорить с ним. Или не показываться ему на глаза... Не могу сообразить, как сгладить ситуацию.
— Я с ним поговорил уже, — отвечает Платон вроде бы спокойно, но в прихожей при этом резко становится мало воздуха.
Будто чувство вины выжигает кислород смертельным огнем. Мы карикатурно замираем и смотрим в пол.
— И как он?
— Ну... честно, так себе.
Обуваемся. Платон открывает входную дверь.
— Блинский. Некрасиво. Но знаешь, сверхдраму разводить тоже неправильно. Я понимаю, так себе ситуэйшн, но у нас с Егором ничего толком и не было. Думаю, что...
Он резко оборачивается. Прищуривается хищно, даже будто злобно. Оторопев, и сама застываю, потому что до этого Платон нашептывал, что я самая красивая на свете, пихая пальцы в трусы.
— Чего не было? — говорит он, чуть склонив голову. Сканирует довольно жестко.
Пожимаю плечами. Наверное, я начинаю нервничать.
— Я имела в виду, что секса не было. — Прочищаю горло. — Поэтому думаю, что...
— Правда? — перебивает Платон. Его щеки чуть розовеют.
— Эм... Конечно, — округляю глаза. — А ты что...
Он вдруг подходит, обнимает и целует. Да так, что мир покачивается.
Но когда Смолин отрывается, меня переполняет возмущение.
— Ты, что ли, решил, я с вами обоими по очереди?! Совсем с ума сошел?!
Он пожимает плечами.
— Ну ты и извращенец! Просто жесть. Он же твой брат! В вас течет одна кровь!
— Меня приворожили, — быстро находится Платон.
Я качаю головой и выхожу на лестничную площадку.
— То есть, когда вломился в кладовку с пылким признанием, ты был абсолютно уверен, что я сплю с Егором?! Ну ты и брат.
Он не идет следом.
