Бедное сердце еще не отошло от заезда, оно разрывается от ошеломляющего кайфа, простреливающего клетки. Я кончаю от толчков в третий раз, улетаю на расправившихся за время гонки крыльях.
Запрокидываю голову и кричу! Кричу от удовольствия и любви, кричу всей своей душой.
Оргазм взрывает тело.
Следом я ощущаю еще спазмы и дрожу. Впервые в жизни кайф мужчины разливается внутри меня. Сжимаю Платона внутренними мышцами, чтобы дать максимум. Он глухо стонет и утыкается в мою шею.
Через несколько секунд он все еще во мне.
Где-то поблизости проносятся машины, я начинаю слышать в мире что-то кроме его дыхания.
— Я тебя люблю, — говорит он. — Элечка моя.
Целует в губы, в лоб. Продолжает обнимать. До сих пор чувствую его спазмы, теперь редкие.
Меня размазывает по теплому капоту его безумной тачки.
— Я тебя люблю, — шепчу. — Я так сильно в тебя влюбилась, Платон. Ты даже не представляешь.
Его глаза расширяются, на припухших губах играет улыбка.
Воздух наполнен ароматами секса и пота. Он наполнен нами, и это вдруг воспринимается чем-то прекрасным.
Настоящим таинством. Любовь — искренняя, страсть — простая, концентрированная и для нас особенная. Она на двоих. Так прекрасно, что я дрожу. Слишком прекрасно — любить Платона.
Мы смотрим друг на друга загадочно-серьезно, как будто только что создали безбашенный, один на двоих секрет.
Я льну к Платону, и он обнимает. Прячу лицо у него на груди. Он снова натягивает куртку мне на плечи, греет. Сам — срывается на дрожь."
"Мне требуется не меньше минуты в его объятиях, чтобы отдышаться.
Когда Платона передергивает от холода, я вспоминаю, что весенние ночи в Сибири прохладные. Отпускаю.
Он выходит из моего тела, натягивает штаны. Потом застывает, будто прислушиваясь. Поднимает голову и вглядывается вдаль. Хмурится.
Через секунду нас освещает будто лучами прожекторов, и я сжимаю колени.
Застукали? На аэродроме включили освещение?
— Да бли-ин, — тянет Платон.
Оборачиваюсь и вижу, что это фары нескольких машин.
— Кто это?
— Скоро придется узнать.
Платон заканчивает с ремнем и помогает мне спрыгнуть.
Глава 39
Одна, вторая, третья... шесть машин приближаются на больших скоростях. Проносятся мимо, но тут же разворачиваются и едут в нашу сторону.
Я узнаю бэху Егора и выдыхаю: максимум, что нам грозит, — это скандал.
Хочется верить.
Платон выпрямляется и скрещивает руки на груди. С усмешкой наблюдает за тем, как вокруг нас образуются кольца из траекторий движения машин Охотников. Одна за другой.
