В смысле, пятые-шестые места на чемпионатах страны брали, но это ни о чем. Нужно было полностью менять команду, технику. Или забить. Тогда мы еще выстрелили в ралли, взяли золото. Платон впервые ехал в руле, Федор, после травмы, был штурманом. Такие эмоции! Куда там картингу!
— Платон был так хорош?
— Почему был? Он и сейчас. Зря ты не поехала с нами в Хакасию, было на что посмотреть.
— Я вас слишком мало знаю.
Егор улыбается шире:
— Я без ума от этой твоей открытости. Говоришь в глаза то, что думаешь. Перед тобой один из лучших дрифтеров Сибири, ролики со мной набирают по полмиллиона просмотров, а ты не доверяешь, потому что вдруг маньяк.
— В первую очередь ты мужик, — пожимаю плечами. — А я хрупкая фея.
Он смеется, как будто ему льстит. Продолжаю тоже с широкой улыбкой:
— Твои просмотры в случае чего мне уж точно никак не помогут. Но с тобой почему-то спокойно. Поэтому тебе и позволено снова вывезти меня за город!
Егор наигранно хищно хохочет, и я тоже веселюсь.
Видела в сети фотографии со времен картинга, где шестнадцатилетние братья Смолины, длинные и тощие, стояли на трибуне — делили первое командное место.
Они держали высоко один на двоих кубок, блистали чуть смущенными улыбками. У Платона волосы были отрезаны по подбородок и забавно вились на висках, как у самого милого подростка на свете. Егор же был дерзко побрит наголо.
Мы подъезжаем к гаражу — а им оказывается огромное здание с собственным двором и автопарком — первыми.
— Добро пожаловать, Эля. Святая святых, конюшня «Cторм Чейсерз»! — презентует Егор.
— Сервис там. — Он дает знак ауди, куда ехать. — Сейчас сдадим парням тачку, и проведу экскурсию. Предупреждаю сразу, все, что ты увидишь, — абсолютно секретно, и если враги будут спрашивать...
— Я скажу, что различаю машины только по цвету. — Закрываю рот на молнию.
Егор удовлетворенно кивает.
Посмотреть на святая святых любопытно, но не настолько, как хозяину аудюхи. Он приходит в неудержимый восторг и просится тоже. Егор вежливо, но уверенно отказывает, и я догадываюсь, что гараж Охотников и правда место особенное.
Темнеет.
Измотанные за день механики без счастья в глазах принимают ауди. Я сердечно благодарю и препираюсь с Егором, пытаясь заплатить за диагностику. Он категорически отказывается, утверждая, что помочь — ему в радость, да и вообще это ерунда. Не стоит благодарности.
— Хей, перестань быть таким милым. Я теряюсь!
— Уговорила. Будешь кое-что должна.
— Наконец-то! — всплескиваю руками.
