Слепой поводырь

Июль 1889 года. Клим Ардашев возвращается в Ставрополь на каникулы. Ещё в экипаже он узнаёт, что в результате несчастного случая погиб частнопрактикующий врач. Но так ли было на самом деле? Молодой сыщик не ожидал столкнуться с человеком, живущим под чужим именем, гипнотизёром и даже оказаться в комнате пыток. Колесо преступлений вертится. Удастся ли студенту его остановить?

Некоторые события, изложенные в романе, действительно происходили в губернском Ставрополе в 1889 году. Имена и фамилии действующих лиц изменены лишь частично или вовсе оставлены прежними.

Автор использовал источники, полученные из государственного архива Ставропольского края, Российского государственного исторического архива и государственного архива Российской Федерации, а также материалы периодической печати Ставропольской губернии за 1885–1889 годы.

Частнопрактикующий врач Оскар Самуилович Целипоткин — высокий красавец с густыми усами, возраста Иисуса Христа перед распятием — с утра чувствовал беспокойство. Через несколько минут ему предстояла неприятная задача — ознакомить пациента с результатами анализа.

Он многажды прокручивал в уме начало беседы, но всякий раз получалось либо театрально трагично, либо галантерейно приторно.

Доктор сидел за рабочим столом и что-то рисовал в блокноте-ежедневнике карандашом. Когда рисунок был уже почти закончен, зазвенел колокольчик входной двери. Горничная отпросилась к родственникам на свадьбу в Медвеженское, а супружница с двумя дочками третьего дня укатила на воды.

Хозяину кабинета пришлось самому шагать в переднюю и отворять резную дубовую дверь. Скрипнули медные петли.

— Прошу вас, голубчик, входите.

— Премного благодарен.

— Пожалуйте в кабинет.

— Исключительно вам признателен.

— Садитесь в кресло, у стены. Там вам будет удобнее.

— Не извольте беспокоиться. Я лучше к вам поближе, на стульчик, если не возражаете.

Медик недовольно поморщился и, отодвинув кожаное кресло на максимальную длину от стола, отворил окно. В комнату ворвался свежий ветер и шум улицы.

— Ну-с, голуба моя, у меня для вас неутешительные новости. Результаты анализа, прямо скажем плачевные, — Оскар Самуилович прокашлялся, — вы занедужили лепрой. Её ещё называют проказой. Об этом свидетельствуют палочки Хансена, обнаруженные в ваших срезах.

Пациент побледнел. Потупив голову, он провёл по лицу дрожащей рукой и спросил жалостливо:

— Может, это ошибка-с?

— К сожалению, нет. Я трижды исследовал вашу плоть под микроскопом.