Пусть тебя не мучает совесть, если ее не угомонить, я точно стану убийцей.
У меня и самого неоднократно возникало такое желание, но садиться в тюрьму и портить себе жизни из-за человека, который этого не достоин, я не собирался.
— Пока, Андрей. Завтра увидимся.
— Давай. До встречи, — ответил брат и сбросил звонок.
Тихие шаги за спиной заставили напрячься. Как много услышала Полина?
— Герман, что нужно от тебя Наташе?..
Глава 48
Полина
Нечаянно услышав разговор Германа с Андреем, я поняла, что все это время меня ограждали от любого негатива.
Наташа не успокаивается. Что-то подобное я и предполагала, но узнав об этом расстроилась.
— Герман, не скрывай от меня правду. Я не беспомощная девочка, которую нужно вечно оберегать. Моя слепота не делает меня ребенком. Ты же понимаешь, что таким поведением создаешь между нами пропасть. Вот ответь, если бы я была зрячей, ты бы утаивал от меня правду? — слышала, как он подходит ко мне.
Жаль, что не могу видеть в этот момент его выражение лица. Герман сел в кресло и усадил меня к себе на колени.
— Поля, я не рассказывал тебе о Наташе по одной простой причине — не хотел, чтобы ты расстраивалась. У тебя до сих пор бывают головные боли. Врач сказал, что может пройти пару лет, прежде чем ты полностью восстановишься. Наташа не стоит того, чтобы из-за нее усугублять свое самочувствие, — голос Германа звучит ровно. Мне хочется ему верить.
— Герман, я справлюсь.
Мне намного неприятнее, когда скрывают правду. Не хочу, чтобы ты вел себя со мной так, будто я инвалид. Ведь тогда и я начну в это верить, — в моем голосе звучала обида и боль. — Ты должен принять меня такой, какая я есть или у нас ничего не получится.
Слова Вики до сих пор звучали в голове. Пусть меня жалеет кто угодно, только не любимый мужчина. Если Герман продолжит так делать, рано или поздно он перестанет видеть во мне женщину. Его слова любви станут пылью. Разлетятся во Вселенной.
От нас ничего не останется.
— Полина, ты мастер себя накрутить. Я хотел оградить тебя от ненужных переживаний, только и всего, — его теплые губы коснулись виска, спустились по щеке к шее…
— Герман, ты мне еще не рассказал, чего хочет Наталья, — уклонилась от ласк. У нас был долгий период воздержания, поэтому сейчас каждое его прикосновение очень остро ощущалось. Мы буквально пару недель, как стали вновь близки. Я до сих пор удивляюсь, как он смог столько терпеть.
