Случай, на мой взгляд, уникальный! Такого четкого разграничения реальностей мы даже предположить не могли! Сегодня ты впервые вывел истребитель в открытый космос, и рассудок отреагировал совершенно иначе, чем в лаборатории! А сейчас тебе попросту не хватает данных, ведь пару минут назад ты видел окружающие явления более детально!
– Док, а симптомы пройдут? – обеспокоился Иван.
– Не знаю, не знаю… Интересная тема для исследования! Думаю, ты вскоре научишься переключаться между способами восприятия.
– Ладно.
А почему чиперы не различают, что реально, а что нет?
– По сравнению с тобой у них слабая, неустойчивая психика. По сути, чиперство и прямой нейросенсорный контакт – это разные грани одной и той же технологии.
– Не утешает.
– Не волнуйся, Стожаров, справишься. Какое-то время будет сложно, а затем адаптируешься.
– А если нет? Что тогда, док?
– Ну, придется лечиться, – неохотно ответил Тимошин.
– И технологию запретят?
– Не думаю.
– Почему? Это ведь опасно. Я сталкивался с чиперами.
Слабоумные, невменяемые, агрессивные.
– Наверное, будет происходить отсев, – осторожно предположил Тимошин – В программу подготовки введут предварительные тесты на психологическую устойчивость. Все, Стожаров, хватит засорять эфир, – опомнился он. – Нельзя болтать на такие темы. Поговорим, когда вернешься.
Разговор Ивана не порадовал. Надо взвесить риск. И подумать, стоит ли продлевать контракт после его закрытия? Квалифицированные пилоты требуются всегда, без работы не останусь.
А мир-то действительно выцвел.
Теперь, после короткого общения с Тимошиным, все вроде бы нашло объяснение, встало на свои места. Действительно, тусклую засечку на экране радара не сравнить с четкой сигнатурой, которую разум воспринимает при прямом соединении с локационной системой истребителя.
«Хотя, – он коснулся сенсора, вызвал на экран детализированную энергоматрицу, – в чем разница? В скорости реакции. Доступности данных», – мысленно ответил он на заданный себе вопрос. Взглянуть на засечку, подумать, совершить движение, посмотреть на экран, проанализировать энергоматрицу, секунд шесть-семь.
В условиях космоса, а особенно в бою, это очень много.
Вот, значит, какое будущее у технологии прямого нейросенсорного контакта?
«Хотя, – он пожал плечами, направляя машину в сложное маневрирование между астероидами, – почему сразу военное применение? Есть сотни других вариантов. Контроль над машинами, работающими в условиях крайне агрессивных сред.
