Слева молот, справа серп

Даже любовь.

– Что ты сказал? Что ты только что сказал? Ты урод, Рома! Настоящий моральный урод! Другим за счастье, а он…

– Ну да… говорят же, примета хорошая.

Рома не предполагал, что закавказские девушки так мастерски владеют площадной бранью. Пока Сева одевалась и прихорашивалась, Хузин молча выслушивал оскорбления. Ответил только на фразу «проклятый импотент». Выпив залпом бокал шампанского, Рома с укоризной произнес: «А врать зачем? Сама же видела, как он стоит». С хлопком двери стало тише, только Лео Сейер выводил популярную «When I Need You».

Отдавать ключи Рома шел с радостью. После измен он заливал израненную совесть водкой, но сейчас уход в запой отпадал. К Севе Хузин теперь не питал даже легкой симпатии. Следовательно, исчезла необходимость балансировать между чувствами к Зое и к одалиске с каспийских берегов. Малютка выслушал историю с интересом.

– Рома, как сказал бы наш друг Андрей: «На то была воля Божья, и оградил Он тебя от греха». И не только.

– А вот представь, что в пылу страсти эта фея ножниц и расчески разрешила бы тебе прорвать последнюю дамбу.

И хана, Ромочка! Приехали бы ее братья-зеленщики, приставили к твоей шее ножичек и сказали: «Ты что, пилять, такой наделял? Ты зачем наша сестричка целка паламал? Женись давай!»

– Она так вопрос не ставила.

– Может, и не ставила, а на уме держала. Ты же сказал, что тебя потянуло на экзотику. И ты для нее тоже экзотика, дружище. Красивый молодой поэт из Прибалтики. А для них Прибалтика – это заграница.

Мне же в Баку бывать доводилось. Можно сказать, слышал из первоисточников. И не о походах налево тебе думать надо, Рома. Суд на носу.

Рома старался предугадать исход дела. Три варианта. Реальный срок, вольное поселение, условный приговор или оправдательный. По словам адвокатессы, Элеоноры Станиславовны, максимум, что грозило подельникам, это условные срока. Но больше она рассчитывала на вердикт, который снимет с подсудимых все обвинения. В этом случае можно вернуться в журналистику.

Но с каждым днем работы в магазине Рома понимал, что ему больше не хочется появляться в высотке Дома печати. Не хочется брать интервью, стучать по клавишам «Ятрани» и коротать время в кафе на первом этаже. Тем более что о работе в паре с Андреем можно забыть. Рома не завидовал Гельману. Он уважал умение Бори делать деньги и оставаться при этом не жлобом, а кутилой, бабником и юмористом. На день рождения Боря полностью выкупил ресторан «Сените».