Слева молот, справа серп

Тиски раскрылись, довольный Симодин повалился на бок. Хорошо, сознание не потерял. Я его почти до утра водкой отпаивал. Он мне в любви клялся, обещал не забыть. Вот такая вот он сука. Сука и лицемер… Ладно, пойду я с начальством водки попью.

После визита Симодина Рома погрустнел. Все построено на лжи и страхе, которые так близки. Лгуны постоянно бояться разоблачения. Трусы безбожно лгут. Вся страна ходит строем, лжет и боится. Даже те, кто покидает ее навечно, используя легкую форму эмиграции. Это Юлик Вейс назвал уход в мир иной тяжелой формой.

А потом уехал в Германию. И тоже врал. Говорил, как ему невыносимо плохо в Риге. Квартира, машина, дача в Юрмале, место в хозторге. Плохо?! Да просто шикарно! Юлика гнал страх. Страх перед возможной отправкой в зону. А он твердил о желании быть свободным духом. Трудится водителем в Дюссельдорфе, шлет сестре Вике посылки с джинсой и паровозиками для ее сына. Но продолжает лгать. В ФРГ ему много хуже, чем было в Союзе, а он пишет, как счастлив. Рабскую психологию быстро не вытравить. Нужны годы. Иногда и они не в помощь. Рома вспомнил одноклассника Сашу Боборыкина. Тот с детства слыл бунтарем. Закончил мореходку, начал ходить по Балтике на рыболовецкой посудине. Кораблик был недалеко от нейтральных вод, когда Сашка достал ракетницу и загнал весь экипаж в трюм. Двинул на Швецию. Боборыкина сгубило присущее многим советским людям разгильдяйство. К побегу он подготовился неважно. Не рассчитал количество солярки. Плавучая железяка встала. На горизонте замаячил катер погранохраны, а с ним и немалый срок. Сашке отгрузили десять лет строгача. Но он и в зоне не сломался.

Иногда и Рому посещали мысли об отъезде. Но вариант Боборыкина его не устраивал. Усмотрев в разделе «знакомства» несколько почти одинаковых объявлений, Рома задумался. «Молодая женщина, 30–62—168, познакомится для серьезных отношений с мужчиной 30–60 лет. Желательно евреем. Возможен переезд». По одному из таких объявлений Рома позвонил. Заплетающимся языком сказал, что у него в друзьях есть очень симпатичный еврей Боря Цейтлин, которого он может уступить за хорошие комиссионные.

Хузина не поняли. Грубо послали. Рома подумал, а не написать ли объявление: «Молодой, интересный мужчина медленно погибает. Увезите меня отсюда куда подальше. Кубу и Северную Корею не предлагать».

– Долго ты еще будешь на деревья с умным видом любоваться?

– Андрюха, мне стало тоскливо. Эта амеба, Симодин, все настроение испохабил. Сижу вот и думаю.