— А родственница?"
"— Родственнице поплохело, — доложила соседка. — Зося, перепуганная, за стенкой кричала: «Тетя, тетя!», а потом Дарина прибежала и от меня «Скорую» вызвала. С телефоном у них что-то случилось. А у родственницы, наверное, сердце прихватило. Бледненькая она такая была, тощенькая. Я с балкона видела, как ее к машине несли.
— Сердце… — повторила Алина. — И это Зося забила тревогу? А сейчас, стало быть, Зося дома одна. — Она выразительно посмотрела на меня, как бы говоря: «Может, это и к лучшему, что девочка одна дома?» — Не знаете, Рада скоро вернется?
— Она перед нами не отчитывается, — поджала губы соседка.
— Жаль. Ну ладно, все равно поднимемся, — сказала я и, не прощаясь, направилась к подъезду.
За дверью я отчетливо слышала крадущиеся шаги, потом нас долго рассматривали в «глазок», и наконец спросили:
— Кто?
— Зося, открой. Свои.
— Мамы нет дома.
— А мы к тебе.
Откровенно говоря, я не очень надеялась на то, что девочка нас впустит, но замок щелкнул и дверь приоткрылась. Зося отступила назад, пропуская нас в квартиру.
Я огляделась — самая обычная квартира. С первого взгляда понятно, что здесь живут одни женщины. Стены гостиной выкрашены в яркий розовый цвет, в тон стенам — шторы. Польская «стеночка». Цвет мебели — белый. Диван покрыт белой овчиной. На журнальном столике кипа журналов мод. Везде искусственные цветочки, вазочки, статуэтки японских божков. Присутствием мужчины и не пахнет.
Зося предложила сесть. Несколько минут мы с интересом рассматривали комнату, ища глазами фотографии умерших мужей «черной» вдовы.
Чтобы прервать затянувшуюся паузу, Зося сказала:
— Я вас знаю, вы на теплоходе ко мне подходили.
— Верно.
— И сказали, что из полиции, — напомнила она.
— И это верно.
Больше вопросов к нам у Зоси не нашлось. Она стояла перед диваном, на который сидели мы, и исподлобья смотрела на нас.
«Дикое создание, — про себя отметила я. — Она всегда такая или боится людей из полиции?»
— Зося, — начала Алина. — Мы опросили практически всех свидетелей, кто был на корабле и мог иметь отношение к смерти твоего отчима.
Осталась одна дама, Стефания Степановна Куликова. Нам стало известно, что она приходится Василию Степановичу сестрой. Она остановилась у вас. Мы могли бы с ней поговорить? — спросила Алина, не спуская с Зоси глаз.
Девочка кивнула, вжимая голову в плечи.
— Она заболела, — опуская взгляд, тихо произнесла она.
— Что с ней?
— Ее положили в больницу.
— С чем положили?
— Не знаю… — протянула она.
