Все, что нажил, оставил своему единственному наследнику. Можешь подавиться своей гостиницей!» По цокоту каблучков я понял, что Рада гордо ушла к себе. Через секунду хлопнула дверь. В этот момент я подумал, что вряд ли Василь сказал своей жене о главном условии завещания, иначе бы она так опрометчиво себя не вела. Я хотел пойти успокоить Оксану, но лень было вновь надевать башмаки, да и спать уже хотелось. Короче, я не пошел. Теперь жалею. Оксана некоторое время стояла, потом пошла. Думаю, что на палубу, потому что шаги ее становились все глуше и тише, потом и вовсе стали не слышны.
Что было дальше, я могу только догадываться. Вы считаете, что у Оксаны не было мотива? Она тринадцать лет нянчилась с этим эгоистом, кормила, поила, делала все, чтобы он пристойно выглядел. А выглядел он на все сто процентов, мог любой бабе голову заморочить. Такого тумана навести. Меня с панталыку сбил. Бизнесмен хренов! Конечно же, Оксана действовала спонтанно. Обида жгла ей душу, не за себя — за дочь. Не нужны ей Степановы миллионы, но и допустить, чтобы обидели ее дочь, она не могла, — оправдывал Оксану Михаил Иванович.
— Этого предателя было за что убить, — пробурчала Алина.
— Зачем же тогда она просила нас найти истинного убийцу? — вырвалось у меня.
Слово вылетело как воробей, выдав нас с головой. С каких это пор Интерпол брал частные заказы? Михаил Иванович смотрел на нас и улыбался.
— Допустим, мы не из Интерпола, но у нас есть лицензия частных сыщиков, — выкрутилась Алина.
— Это даже лучше, — кивнул Михаил Иванович.
— Уголовного дела нет, езжайте спокойно домой.
— Никуда мы не поедем, пока со всем этим не разберемся. Кстати, мы можем посмотреть завещание Степана Остапенко?
— Без проблем, — он подошел к сейфу, достал бумагу, заверенную не одной печатью, и протянул ее нам. — Хотите посмотреть, насколько я был заинтересован в смерти наследника? Лгать не буду — мне Степан завещал небольшую квартиру в Германии. Сейчас в ней живет мой сын, Александр. Он директор немецкого филиала строительной компании Степана.
Завещание было составлено на двух языках: немецком и украинском. Я одолела оба текста. Все сходилось — Михаил Иванович ничего от себя не добавил, ничего не утаил, то есть Лиля, как правопреемница отца, становилась богатой наследницей.
— А Зося? — вырвалось у меня.
— Что Зося? — спросил Михаил Иванович.
— Рада утверждает, что Василий успел удочерить ее дочурку. Следовательно, она имеет такое же право на свою часть в наследстве.
