До суда дело не дошло: в тюремной больнице Анатолий Петрович умер от инфаркта.
Через год Рада вновь вышла замуж, на этот раз за отставного полковника. Этот муж был старше предыдущего, и с ним Рада прожила еще меньше — умер. Но она не очень переживала по этому поводу, ей удалось отсудить у наследников полковника приличную сумму.
Зося надеялась, что у нее больше не будет отчимов. В Трускавец вернулся отец, и девочка лелеяла мысль, что родители вновь сойдутся. Но мечте не суждено было сбыться — на горизонте появился Василь.
Собственно, появился он давно. Они с матерью встречались около года. Он был женат, и бросать семью пока не собирался. Рада события не форсировала до определенного момента.
Зося хорошо помнит этот день. К ним пришел в гости отец. И надо же было такому случиться, что в тот же вечер на пороге нарисовался Василь. Пробыл он недолго, чайку попил и ушел, а после его ухода Павел, Зосин отец, словно озверел. «Это твой новый хахаль?» — пристал с допросом к Раде. «Ревнуешь?» — «Тебя? Боже избавь! Просто его папаша, — Павел кивком головы показал на дверь, — оставил меня с голой задницей.
Полгода на него вкалывал. Думал, привезу кучу бабок, машину куплю, Зоське на книжку денег закачаю. Кинул меня хозяин! На смертном одре лежит, день-другой и отойдет в иной мир. И что интересно — платить некому. Договор на словах, деньги за выполненную работу выдавались в конверте, а теперь получается, что все не в курсе». — «Ты дураком родился, дураком жил и дураком умрешь. Надо было ехать на заработки через фирму.
Контракты подписывать», — укорила его Рада. «Скажи еще, налоги платить!» — «И платить, если дела свои с умом вести не можешь». Бросив бывшей жене: «Убил бы и папашу, и сыночка», — Павел хлопнул дверью. Зося очень переживала уход отца. Она и раньше недолюбливала Василя, теперь и вовсе возненавидела. Рада, напротив, такой любовью воспылала к любовнику, что не прошло и недели, как притащила его в загс.
Зося молча скрежетала зубами. Василь был молодой и здоровый. На скорую смерть нового папеньки ей рассчитывать не приходилось.
Брошенное отцом в порыве гнева слово превратилось для нее в руководство к действию. Глядя на порхающую на крыльях любви мать — и к кому? — Зося хотела отчима отравить, подсыпать в водку какой-нибудь отравы. Но она ничего не знала о ядах, к тому же Василий спиртное практически не пил, а чай и кофе любил заваривать сам, чтобы покрепче был. В суп или другую еду Зося не рискнула бы что-то подсыпать. Обеды и ужины на всех готовила бабушка.
