— Как ты думаешь, что это?
— Реклама мобильных телефонов, — пожала она плечами. — Обычно такие листовки раздают на улице. Что тут у нас? Адреса магазинов во Львове. Такое впечатление, что в этот листочек заворачивали что-то длинное. Остались характерные сгибы.
— Нож?
— Умница! Если так, то этот листик можно приобщить к вещественным доказательствам. О чем он нам говорит? Что убийца из Львова. Или был проездом во Львове, или…
— Алина, ты торопишься. Не факт, что убийца принес этот листик с собой. Он мог рядом с шезлонгом проваляться два дня.
— Палубы регулярно подметают, — заверила меня Алина. — К тому же этому листику повезло, что его случайно не сдул ветер. Следовательно, рядом с Василием он пролежал совсем недолго. Ладно, пошли к Оксане.
— А если ее нет в каюте? — с усилием выговорила я. Не передать словами, как неспокойно у меня было на душе.
— А где ей быть в четыре утра? — удивилась Алина.
— Алина, а если это она убила Василия? — выплеснула я догадку, обжигающую душу.
— И рекламная листовка на то указывает.
— Рекламная листовка указывает только на то, что убийца мог быть из Львова или Львовской области. Оксана… — задумалась Алина. — А почему бы нет? — не стала отвергать мою интуицию Алина. — У нее был мотив, чтобы прикончить этого мерзавца. Тьфу-тьфу, о покойниках или хорошее, или ничего, — спохватилась она, но через минуту опять не сдержалась: — И надо было ей из-за этого негодяя жизнь свою портить.
В моей голове прокрутился ролик: по трапу на корабль всходят полицейские, все тычут пальцами на Оксану, ее выводят в наручниках, потом — грязная камера, решетка на узком окне и мерзкая похлебка в металлической миске.
— Василь — негодяй. У Оксаны был стопроцентный повод его прикончить, но ее вину надо доказать, — неуверенно сказала я. В эту минуту мне так жаль стало Оксану, будто вина ее уже была доказана. — Алина пообещай мне, что мы все сделаем, чтобы она вернулась домой. Вплоть до того, что возьмем грех на душу и обеспечим ей алиби.
Алина поняла меня с полуслова:
— А ведь верно, мало ли кто мог прикончить Василя? Выпил, засиделся на палубе, с кем-то повздорил. Да хоть с обслуживающим персоналом! Еще на судне полно торговцев-арабов, это сплошь взрывные характеры. Днем со своим товаром они все белые и пушистые, а ночью попробуй косо взглянуть на него или сделать замечание — зарежет, что, собственно, и произошло.
— Нам надо с Оксаной продержаться два дня.
