— Дрогобыч от Трускавца находится в двадцати минутах езды. Можно три раза на день ездить, водичку пить.
Мы стояли как вкопанные и таращились на Михаила Ивановича, мысленно благодаря судьбу за встречу — как говорится, на ловца и зверь бежит. Не заметить нас Михаил Иванович не мог. С полминуты и он смотрел на нас, явно вспоминая, где мог видеть этих дамочек. Вспомнив, он удивленно вскинул мохнатые брови и искренне улыбнулся, обнажая прокуренные зубы.
— Вот так встреча! — обрадовался он нам и, раскинув в стороны руки, пошел навстречу.
— Здравствуйте, Михаил Иванович.
— О, вы даже знаете, как меня зовут-величают.
— Вы такой колоритный мужчина, — не удержалась я от комплемента. — Меня зовут Мариной, а это моя подруга Алина.
— Очень приятно. А какими судьбами вы оказались здесь?
— Да вот, пригласила нас подруга подлечить здоровье, — ответила Алина. — После египетской еды неплохо промыть почки. Вы ведь тоже первым делом к источнику поехали.
— Да, — вздохнул он, — вы правы, после их мусульманской баранины охота православной свининки пожевать, да водичкой святой сальце запить.
А к какой подруге вы приехали? Не к Оксане ли Остапенко? — спросил Михаил Иванович, пристально рассматривая нас сквозь щелочки прищуренных век.
Оказалось, и он нас запомнил, видел, с кем мы на судне общались. «Если стану сейчас придумывать, то он сразу поймет, что я вру. Надо сказать правду».
— Да, к ней. Только она не Остапенко, а Василенко, — поправила я его.
— Да какая разница, Васька с ней пятнадцать лет прожил.
А в каком браке они жили — в гражданском или нет, — людей не касается. Соболезнование ей передайте от меня.
— Передадим, обязательно передадим, — пообещала я. — Михаил Иванович, мы правильно вас поняли, вы и Василя хорошо знали?
— И его тоже, — опять вздохнул Михаил Иванович.
— А кого еще?
— Всех Остапенко я знал, всех.
— Михаил Иванович, расскажите нам о них, — взмолилась я.
— Чего ж не рассказать, если я столько лет со Степаном дружбу водил, — охотно согласился Михаил Иванович и предложил: — Пойдемте в парк? Посидим в тени.
Солнце сегодня по-летнему припекает. А я, если честно, от жары в Египте устал.
С нашей стороны возражений не было. Перед бюветом было шумно: играла музыка, толпами ходили люди. Конечно же, в такой обстановке не до откровенных бесед."
"— Когда-то Остапенко жили в Дрогобыче. Родители Степана были нашими соседями. Дружно жили, ничего не скажу. Степан был меня старше лет на пять, рослый, красивый, всегда за меня заступался.
