– Дома никого нет, так? – тихо спрашивает она, прислоняясь плечом к старому почтовому ящику. – Твои братья, девушки… – Она умолкает и слегка наклоняет голову. – Они сегодня на выезде?
Я фыркаю, качая головой, и разворачиваюсь, чтобы уйти. Что-то сжимает меня ребра.
Раздражение.
Вот это что.
Она меня чертовски раздражает, переходит черту и…
– Ройс, – зовет она. С какой-то чересчур, мать ее, нежностью в голосе.
Словно понимает.
Словно понимает меня.
Я останавливаюсь, говоря себе не оглядываться, но все равно оглядываюсь.
И вижу легкую улыбку.
– Я хотела попросить тебя показать мне округу, но решила, что ты поднимешь меня на смех или, ну, знаешь… – она пожимает плечами. – Скажешь отвалить.
Проклятие, я стискиваю зубы, чтобы уголки моих губ не изогнулись.
– Может, это звучит жалко, но это правда, – признает она.
– Я уже говорил тебе: не позволяй страху тебя останавливать. Никогда. – Перевожу взгляд с ее серебристых волос на бирюзовые глаза. – В следующий раз, когда захочешь меня о чем-то попросить, сделай это.
– Я не говорила, что побоялась, – ее тело слегка покачивается, она смотрит мне в глаза. – Но да, в следующий раз я так и сделаю. И, может, в следующий раз, когда ты принесешь мне пирог… ты задержишься подольше, чтобы я сказала «спасибо».
Сказать мне «спасибо» – как тогда, в одном-единственном сообщении ночью, когда я уехал и она поняла, что я добрался до придурка, который мог всем растрепать об одинокой девчонке, которую я нашел в темноте во время своей ночной поездки.
Сообщении, которое, как я поначалу подумал, покажет ее истинное лицо, внутреннюю ищейку, в которую всегда превращается любая другая девчонка, оказавшись рядом со мной. Но все оказалось совсем не так, и мне влепил пощечину совершенно другой тип смущения, незнакомый.
Она сказала мне «спасибо».
Там не было никаких ненужных подтекстов или фраз, что могли показаться дерзкими или милыми, вынуждая меня расшифровывать истинные намерения.
Оно было простым, честным и по-настоящему неожиданным.
Девчонка поблагодарила меня за то, что я исправил свой собственный косяк, и я почувствовал себя полным придурком, потому что, черт, да я кусок дерьма, который не мог сказать наверняка, было ли это в ее интересах.
Мне бы хотелось думать, что это было так, потому что обратное меня бесит и вообще не имеет никакого смысла.
Разве мне было не фиолетово, если бы люди подумали, что она легкодоступна, и начали бы к ней подкатывать?
Было.
И есть.
И есть.
