Сломай мой страх

— В правом крыле слева тренажерный зал, напротив — библиотека. В конце комната Кати — это моя помощница по хозяйству. Она иногда остается тут с ночевкой, но чаще уезжает к себе. Сегодня отдыхает, завтра с утра уже будет. Готовка и уборка на ней. Если что-то понадобится в моё отсутствие, она подскажет.

— Хорошо.

— По дому передвигайся свободно. Осматривайся. Привыкай. Поняла?

Снова киваю под пристальным взглядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Лера, расслабляйся.

— А у меня дома, значит, опасно? — начинаю соображать, что не просто так меня сюда привезли. — Мне что-то грозит?

— Такой вариант вероятен, но я разберусь. Не переживай… Пошли в кабинет, напишем список. — Игнат поворачивает левее гостиной к массивной двери из темного дерева.

— Это из-за вчерашнего нападения? — только сейчас доходит, что ночного психа заперли в клубе до приезда Майского, а он все еще тут. — Кто тот человек?

Игнат смотрит внимательно, но говорить не торопится.

— Пожалуйста, объясните мне всё. — неведение заставляет нервничать. Сжимаю руки в кулаки и тут же кривлюсь от боли, так как забываю о повязках.

— Перестань дергаться, — сажает меня в кресло, когда заходим в довольно просторное помещение, и опирается на стол, встав напротив. — На тебя напал младший Маров. Сам по себе никто, просто богатый, избалованный щенок, решивший, что может делать всё, что вздумается.

— Но у него есть… — продолжаю мысль.

— Верно. Но у него есть старший брат. Маров Семен Леонидович. Который не так безобиден, как Максимка. Довольно неприятный тип, с деньгами и связями. Хотя с виду вполне обычный бизнесмен. Помнишь фирму, по которой проходили левые сделки автосалона, что ты откопала год назад?

— «МарСель». — еще бы не помнить. Именно они давали завышенные цены на поставки машин.

— Это одна из контор Марова старшего.

— И что мне теперь делать? — вцепляюсь в колени ладошками, не обращая внимания на боль.

— Отдыхать, ты же в отпуске. Не забыла? — улыбается Игнат. И я на пару секунд замираю. Его лицо так разительно меняется, что кажется, будто перед тобой совершенно другой человек. Беззаботный и враз помолодевший.

За год работы в «Тритоне» я помню всего несколько случаев, когда Майский ухмылялся или приподнимал кончики губ, только обозначая улыбку.