Сломай мой страх

Прогибаюсь, избегая обжигающего касания чужих пальцев, и из-за этого отпячиваю немного попу.

Шумно выдыхаю воздух и ловлю момент, когда Майский, словно почувствовав мой взгляд, поднимает потемневшие глаза и делает шаг вперед, прижимаясь ко мне всем телом. Обхватывает одной рукой за талию, распластывая ладонь по низу живота, а другой за шею. Аккуратно, просто обозначая своё присутствие, но не давя. Дрожь прошивает тело. Мне до жути волнительно и трусливо. Но взгляд мужчины не отпускает так же, как и его сильные руки.

Сотрясаюсь всё сильнее, но не от страха как такового, а от напряжения в мышцах. Пальцы сводит от силы, с какой вцепляюсь в раковину.

— Чувствуешь, как заводишь меня? — спрашивает, склонившись к самому уху и обдувая шею раскалённым воздухом. И демонстративно потирается о мою попу. Да, такое нельзя не почувствовать, особенно если в тебя вдавливаются с таким удовольствием.

Киваю, не уверена, что голос не пропал. Во рту сухо, как в пустыне.

— Не бойся, смотри мне в глаза, — шепчет, чуть сильнее фиксируя шею и опуская руку, что лежала на талии, ниже.

Пытаюсь свести ноги вместе. Но Майский не позволяет, просунув между ними своё колено.

— Тихо, Лера, ничего не будет, просто проверю. Дыши.

Втягиваю живот и упираюсь во внушительный член сильнее. Замираю.

Взгляд мужчины гипнотизирует. Не могу разорвать контакт. Запрокидываю голову ему на грудь и всхлипываю, когда чувствую, как он потирает клитор.

— Умница, расслабься. Ты чуть-чуть возбудилась. Это очень хорошо. — Его пальцы скользят между складочек, кружат у входа, но не углубляются. Сильные нажатия чередуются со слабыми. — Вот так.

Сначала не шевелюсь. Но, когда низ живота начинает болезненно тянуть, и я ощущаю собственную влагу, ёрзаю попой, пытаясь избежать контакта.

— Хватит, — пищу, вцепляясь в руку мужчины. Отодвинуть не могу. Силы не сопоставимы. Но стараюсь. — Игнат, пожалуйста. Достаточно на сегодня.

— Хорошо, — замирает на пару секунд, шумно выдыхает, а потом отступает и застёгивает мои шорты.

Коротко чмокает меня шею, поворачивая к себе лицом, и сажает на тумбу рядом с раковиной.

Вспоминаю, как он делал то же самое в ночь с воскресенья на понедельник, и напряжение ослабевает.

Майский умеет себя контролировать.

— У тебя кто-нибудь был? — спрашивает, пока обрабатывает шею, живот и даже коленки, которые ему не нравятся.