Я бы не выдержал и сам убил его, а потом себя! Но когда пришло известие о кончине, я этого не сознавал! Думал, умру от горя. Целыми днями кружил по кабинету, не ел, не пил, видеть никого не мог. Из Коллегии посылают за мной, а я не еду, никого не принимаю. И знаешь что? Ты меня спас! Мой портрет, что ты написал, случайно попался мне на глаза! И вспомнил сразу, как сидели на речке и я позировал, а ты рисовал! Такой красивый, милый, ласковый! Почему? Почему я так жестоко с тобой поступил? Дурак! Сломал, невинный цветок сломал…
– Невинный? Хе-хе! Не обольщайся! Я год до тебя девок по сараям портил!
– Я сразу написал в Италию, через месяц ты весточку прислал.
И я ожил! Солнышко за окном увидел! А потом ждал, дни считал. Думал, ты десятого сентября приедешь, а ты вот пятнадцатого! Так мне эти пять дней показались вечностью.
– Чудак ты!
– Не отталкивай меня, любовь моя! Прошу, умоляю…
– Я не отталкиваю! Но постарайся слушать не только себя! Я все русским языком объяснил! Мне никто не нужен! Самого себя вполне достаточно! Я могу увлечься, совратить, но становиться чьим-то? Увы, Лаевский! Нет! Сегодня я с тобой, завтра – с другим.
– А я?
– Купи себе мальчонку посимпатичней и делай с ним что хочешь. Люби, ревнуй! Ему, крепостному, деваться некуда!
– Ты молод, потому жесток!
– Я так давно молод, что мне осточертели попреки!
– Ты изменишься!
– Ой, не скоро! Когда-нибудь… Постарею и остепенюсь! Куплю домик на теплом море и вот тогда последние денечки с кем-нибудь разделю…
– Я буду ждать! Ты перебесишься, я знаю!
– Не утруждай себя! Вряд ли мне захочется остаток дней провести с вонючим старичком! Думаю, это будет юная дева, а может, милый мальчик, не исключено, что оба сразу.
– Замолчи! Ты законченный циник! Ты…
Лаевский не мог подобрать слово, и Тучин ему подсказал:
– Чудовище! Обычно меня называют чудовищем. Я не против! Мне даже приятно! Чудовище! Большое такое чудо! Чудо, которое очень хочет спать!
Тучин нежно потрепал кузена по плечу.
Лаевский отпрянул.
– Ты… Ты… Мизантроп! Мерзкий, отвратительный мизантроп!
– Хороший ты любовник, Лаевский, но уж больно нудный. Ладно! Раз не желаешь, я пошел. Спокойной ночи!
– Постой! Мы не договорили! – Владимир схватил кузена за руку.
– Мне надоело это переливание из пустого в порожнее!
– Еще секунду! Умоляю! Это важно!
Лаевский встал, подошел к бюро красного дерева и, отперев ящик, вытащил листок:
– Читай! Я нашел это на ковре, когда вошел сюда.
