Позже, на углу Большой Садовой и Грязной, этот постоялец был найден застреленным. Извозчик Кузьма Мартынов, который молодого человека с пистолетом туда привез, утверждает, что видел, как тот гонялся за будущим покойником по крышам, а когда подоспевший помощник полицейского пристава Кокурин попытался их обоих задержать, застрелил беглеца. Кумекаешь? Ты застрелил Тихона! Означенный Кокурин, стремясь не допустить падения раненого, схватил его, в результате чего они свалились вместе.
– Зачем вы читаете мне этот бред?
– Это мой доклад, основанный на свидетельских показаниях.
А теперь ознакомлю тебя с резолюцией, собственноручно наложенной его высокопревосходительством гражданским губернатором Крабовицким: «Найти подлеца и задержать!»
– Задерживайте! Я очень рад! Все губернатору расскажу! И кто Тихона отыскал, и кто его застрелил! И, главное, почему!
– Я слушаю! Следствие поручено мне!
Денис осекся, секунду помолчал, а затем в запале пообещал:
– Значит, на суде расскажу!
– Если доживешь! В тюрьме-то вряд ли… Но ежели желаешь – поехали, арестантская подвода во дворе.
– А ежели не желаю? – спросил, помолчав и обдумав невеселое свое положение, потухший Угаров.
– Тогда у меня другие показания найдутся! Про то, как геройский молодец Кокурин преследовал мерзавца Тихона, он же Баляйкин. Тот на него с кастетом, Кокурин из пистолета выстрелил, ты пытался их спасти, в результате чего вы все свалились с крыши. А меня там вообще не было! Понял?
Яхонтов рисковал. Отчаянно рисковал.
Откажись Денис, и неизвестно, как бы дело обернулось. От Шнейдера он узнал, что к расследованию подключилось Третье отделение.
– Понял! – процедил Денис.
– Люблю понятливых! Клянись!
– Клянусь! – Денис скрестил за спиной два пальца, средний с указательным. Этому его научил тучинский лесничий, который десять лет на каторге провел: если не хочешь клятву или обещание держать, скрести за спиной пальцы.
Но хитрость не помогла.
– Расписывайся! – Яхонтов достал подготовленную бумагу, походную чернильницу и гусиное перо.
– Протокол твоего допроса.
Угаров разозлился и неожиданно для себя выпалил:
– Пятьдесят тысяч верни!
К такому повороту Яхонтов был готов. Ухмыляясь, вытащил из кармана шинели пачки денег.
– Расписывайся, мне некогда.
Петр Кузьмич торопился к Шнейдеру, уточнить, отправил ли тот доносы на Тоннера. Один за подписью Макара, второй – Ирины Лукиничны. Достопочтенная старая дева жаловалась, что Илья Андреевич домогался ее сестры.
