Позволь, я расскажу все по порядку. В этом «Васильке» собирается всякое быдло в поисках работы. Сидят сутками. Тут же пьют, тут же спят. Я в атласном черном фраке выглядел там белой вороной. Ко мне долго никто не подходил, я уже собрался уходить, когда вдруг подскочил половой:
«Господин барон?» – спросил он.
«Да», – ответил я.
«Пожалуйте в кабинет. Вас ждут-с». – И почему-то подмигнул.
Мы прошли какими-то коридорами, поднялись по одной лестнице, спустились по другой. У обшарпанной двери он остановился и постучал.
«Милости просим!» – услышал я и толкнул дверь. Кровать, деревянный столик, шкап, два стула; на одном из них сидела женщина в черном платье.
– Ты ее знаешь? – перебил Лаевский.
– Она прятала лицо под вуалью и черной полумаской.
– А голос?
– Незнакомый. Низкий и противный.
– Противный?
– Мерзкий тембр, вызывающие интонации, смешки через слово. Увидев меня, на секунду привстала:
«Добрый вечер, барон. Впрочем, разве он добрый? Скорблю по Ухтомцеву вместе с вами!»
Я кивком поблагодарил.
«Садитесь!»
Я медлил, стул был в каких-то крошках.
«Садитесь, садитесь! Хоть минутку побудете наедине с женщиной!»
И хихикнула. Я сжал кулаки, но сдержался. Смахнул крошки и присел:
«Что, сударыня, вы желаете сообщить?» – спросил я равнодушно.
«Пока ничего! Но могу и пожелать, если вы будете щедры! Например, могу назвать имя убийцы!»
«Допустим! Доказательствами располагаете?»
«А как же!»
«Какими, если не секрет?»
«Собственное признание устроит?»
«Более чем! Устное или письменное?»
Дама в черном на секунду задумалась:
«Пожалуй, устное!»
«В суде показания дадите?»
Она привстала:
«Вы что, барон? Белены объелись?»
Я тоже поднялся:
«В таком случае, прощайте! С мошенницами дел не имею!»
Отодвинув ногой стул, я направился к выходу.
И услышал:
«Как вам будет угодно, барон! Передайте поклон вашим друзьям! Вы ведь опять соберетесь на поминки. Пароль «Дама треф», не так ли?»
– Что? – вскричали в один голос Тучин и Лаевский.
– Что слышали! – прошептал барон и продолжил рассказ:
Я прикрыл дверь и вернулся за стол:
«От кого вы знаете про «Даму треф»?»
«От убийцы! – ответила дама.
– Думаете, он шутки ради кладет в карман каждому из убитых эту карту? Ухтомцев, если не ошибаюсь, его третья жертва? Да, третья! Верхотуров, Репетин, теперь вот граф…»
«Вы знаете убийцу?»
«Да!»
«Кто он?»
«Экий вы шалун! Сначала двадцать пять тысяч!»
«Тысяча!» – сказал я. Такая сумма у меня всегда при себе.
