– Молод жилец-то?
– Нет! Наших лет! – опрометчиво ответила майорша и тут же пожалела.
– Каких таких наших? – взбеленилась Софья Лукинична. – Думайте, что болтаете! Вы мне в бабушки годитесь!
Майорша насупилась. Она точно знала: они с генеральшей ровесницы. Просто Софья пофигуристей, у таких морщины завсегда заметны меньше.
– А чего сразу нахмурились? Я пошутила! – торопливо повинилась заинтригованная Софья Лукинична. – Что за жилец-то?
Майорше и самой хотелось поделиться новостями, так что обиду она вмиг забыла:
– Из благородных.
Высокий, статный! И богат!
– Богат? – Софья Лукинична не сумела скрыть скепсис. Для чего богачу снимать комнатку в обшарпанной квартирке?
– За неделю целую сотню отвалил.
– Сотню? – задумчиво переспросила Лаевская. – Неспроста!
– И я про то. Карты сразу кинула, и знаете, что вышло? – майорша взяла интригующую паузу. – Влюблен он!
– Да ну?
– Без памяти влюблен. Только о даме треф и думает!
– О даме треф? – сердце в груди Лаевской тревожно забилось.
– Да-с, Софья Лукинична. Потому и снял мою комнату, чтобы поближе к ней быть. Однако ночевать пока не остается. Женат. – Майорша прослезилась. – Но жену не любит. Сам признался.
– А сейчас он здесь?
– Да! С самого утра явился!
– Ой! Познакомьте нас! Умоляю!
– Что вы, что вы! Просил не беспокоить, – перешла на шепот майорша.
– Хм! – фыркнула Софья Лукинична. – Вы хоть понимаете, зачем он у вас поселился?
Майорша застеснялась, долго теребила в руках завязки от чепчика, а потом решила сознаться:
– Приглянулась я ему.
Мужчина он обстоятельный: чувства чувствами, а сперва надо выяснить – не пью ли горькую, не наведывается ли ко мне кто?
Софья Лукинична подскочила, словно под ней распрямилась пружина:
– Что за ерунду вы городите?!
Генеральша прогулялась по Фонтанке. То и дело останавливаясь у гранитного парапета, с помощью маленького зеркальца наблюдала за окнами майорши. Пусть старая вешалка не обольщается, не по ней сохнет жилец. Иначе зачем ему подзорная труба? Чтобы наблюдать за домом напротив! А кто там живет? А живет там Софья Лукинична!
В дверях особняка столкнулась с Марфушей.
Как и вчера, блаженная нацепила длинную вуаль, а шушун[31] сменила на вполне пристойный клок[32].
– Ты что здесь делаешь?! – возмутилась Лаевская.
– Кто куда, а мы отсюда, к Кольке Мокрому[33] идем! – пропела юродивая.
– А ну сгинь! – Софья Лукинична, напирая всем телом, впихнула Марфушу обратно в дом.
