– Я зря подозревал Юлию! Ах, как хорошо! – Даже петербургский воздух вдруг показался ему свежим и бодрящим. – Может быть, княгиня действительно навещала заболевшую Полину? А я собрался запереть ее в деревне и обречь себя…»
Князь не успел додумать, на что он намеревался себя обречь. Пока Дашкин нежился в приятных размышлениях, незнакомка развернула пачку бумаги:
– Обмануть решил, сиятельство? А ну отдавай письмо! – потребовала она, приложив муфту к груди князя. – Стрелять буду!
– А в чем дело? Я расплатился! Деньги у вас! – бормотал князь, торопливо пихая письмо в карман шубы.
– Деньги?! – прошипела дама. – Там резаная бумага!
– Что вы говорите? – издевательски улыбнулся князь. Письмо уже было в безопасности. – Я, видимо, пачки перепутал.
– Отдай конверт!
– Извините, мадам. Это мое письмо! С какой стати я его должен отдавать?
– Вы… Вы – подлец! – дама от возмущения снова перешла на «вы».
– Не более, чем вы, мадам. Вас учили в детстве, что читать чужие письма нехорошо?
– Отдайте конверт! Иначе стреляю! – с отчаянием в голосе повторила угрозу дама.
– На Невском? – искренне удивился князь.
Петербургской привычке слоняться взад-вперед по проспекту не могла помешать даже непогода. Невский, по которому уже катил экипаж, был заполнен публикой. Дашкин то и дело приподнимал цилиндр, отвечая на приветствия.
Дама опустила муфту. Воодушевленный, князь продолжил:
– Позволю себе дать вам отеческий совет: бросайте свое ремесло и возвращайтесь к честной жизни. Вспомните об истинном предназначении женщины: рожать и воспитывать детей, хранить семейный очаг.
Скользкий путь, на который вы ступили…
– Заткнитесь! – оборвала его шантажистка.
Князь пожал плечами. Метать бисер явно бесполезно, Дашкин зря теряет время. Письмо получено, свидание окончено.
– Эй, любезный! – Дашкин пару раз стукнул извозчика тростью по спине. – Останови-ка!"
"От резкого, пропетого густым басом «тпру» на минуту встали даже встречные лошади. Экипаж, в котором ехал Дашкин, затормозил так, что Арсений Кириллович чуть из него не вылетел.
Князь обо что-то стукнулся, резкая боль пронзила правый висок, глаза закрылись.
– Трогай! Барин передумал выходить! – раздался низкий женский голос. И тут же перед Дашкиным рухнул тяжелый бархатный занавес, ломящая боль в виске отступила, и настала тишина.
– Вы живы? – удар по щеке вернул боль. – Вы меня слышите?
Князь попытался ответить, но смог лишь вздохнуть.
– Ой, слава богу, жив! – обрадовался незнакомый голос.
Князь приоткрыл глаза.
