— Я с ней поговорил уже. Она… ей сложно сейчас, возраст, сам понимаешь. А дома одна бабушка, которая давит нотациями. Я все обдумаю и найду выход, чтобы уберечь и ее, и нас.
Телефон Казакова вибрирует, он его забирает из моих рук, смотрит сообщения."
"— Андрей, думай скорее. Кажется, они готовят что-то помасштабнее хайпа в соцсетях, — с этими словами он показывает мне новые фотки. И вот сейчас мне действительно становится нехорошо, я поднимаюсь с места, увеличиваю пальцами кадр за кадром, едва отдавая себе отчет в том, что Глеб за мной внимательно наблюдает.
Не уверен на сто процентов, но кажется, на фотографиях кабинет этой мрази Панкова. За столом сидят трое: он — собственной персоной, идиотка Оксана, которая упорно нарывается, и… Лидия. Я моргаю, пытаясь прогнать мираж. Фотки с разных ракурсов, сделаны через стеклянные стены. Эти трое даже не потрудились опустить жалюзи — видимо, осознанная открытая провокация.
— Кто эта рыжая? Ты ее знаешь? Лицо знакомое.
— Мое последнее закрытое дело. Бывшая жена Голубева.
Ну, кого я в нокаут отправил.
— А что у нее есть на тебя?
Я приближаю ее лицо, смотрю на глаза. В носу начинает щипать, секундная слабость родом из детства, когда забрали игрушку, которая в тот момент казалась смыслом жизни. Только Лидия не игрушка. Она просто смысл. Стала смыслом с недавнего времени.
— Андрей, — говорит Казаков резко. — Что у этой рыжей есть на тебя?
— Возможно, шантажа не будет, — предполагаю я. — Они готовят и запись, и свидетеля для атаки, — произношу бесцветным голосом.
— Эй, — он хмурится. — Ты ведь не ее возил ко мне на дачу? Ты ведь знаешь, это место только для своих.
— Она своя.
— Блть, я вижу. Шлюха панковская! Я говорил, никаких шкур на моих кроватях.
Я поднимаюсь резко:
— Ты рот закрой, пока я тебе его сам не закрыл.
Мы смотрим друг на друга, между нами меньше метра. Казаков покраснел от бешенства, желваки ходят по лицу, я осаживаю его взглядом. Да, мы на равных, но это не значит, что нас обоих это устраивает. Несмотря на дружбу, каждый хочет быть первым.
— Мальчики, брейк! — к нам опасливо подходит Аленка. Я совсем забыл о ней, а она, оказывается, все это время перебирала документы у дальнего стола, а сейчас подбежала. Глаза выпучила. — Они этого и добиваются — поссорить нас!
— Я побеседую с этой девицей, — говорит Глеб намного громче, чем обычно.
— Даже думать об этом забудь, — отвечаю бескомпромиссно.
— А кто, ты поговоришь? Ты, кажется, нихрена не соображаешь, когда дело касается ее.
