Уверена, что он хочет вытянуть из меня хотя бы одно слово, чтобы убедиться окончательно.
Оксана спешит на помощь, но я ее перебиваю:"
"— Спасибо, Андрей Евгеньевич. Вам не могу пожелать того же, потому что вы защищаете моего заклятого врага и пытаетесь отобрать дело всей моей жизни.
Его глаза чуть расширяются, но мы с Оксаной спешим в здание, потому что нет никакого желания общаться с Владом, который, к сожалению, все-таки умудрился припарковаться где-то поблизости и сейчас спешит присоединиться к нашей напряженной беседе.
— Все в порядке, не нервничай, — настраивает меня подруга, как перед боем. Сама она выглядит спокойной или даже меланхоличной как удав из мультика, и я радуюсь, что выбрала именно ее защищать себя. Мы вместе еще со школьных времен, одна команда.
— Он узнал меня, — шепчу, чувствуя боль в груди оттого, что сердце сжимается. Иначе и быть не могло, я не должна быть удивлена, но при этом чувствую себя слегка обескураженной и растерянной. Колени дрожат, когда мы заходим в только что освободившийся зал суда.
К счастью, Оксана берет на себя организацию процесса. Проще говоря, ведет меня за руку куда следует и усаживает на мое место. Подсказывает, когда вставать и молчать. Подбадривает кивком и улыбкой.
Первым выступает истец, вернее, его адвокат — Осадчий. Влад скрещивает руки на груди и с каменным лицом слушает, иногда кивая, выражая свое одобрение.
Андрей говорит спокойно, четко и предельно понятно. У него приятный голос, судья внимательно слушает, я тоже вытянула шею и жадно ловлю каждое слово.
Он не путается, не поправляет себя — и вообще никак не волнуется. Словно выучил наизусть речь, как стихотворение.
В отличие от меня. Я словно сижу на железной сковороде и каждая его фраза, интонация, движение — разжигает подо мной костер, доставляя страдания.
В голове стучит единственная навязчивая мысль: он меня узнал. Она пульсирует, доставляя сначала дискомфорт, а затем и… боль. Да так, что слезы наворачиваются на глаза.
Он меня узнал! Женщину, которую любил, обнимал, обожал! И продолжает мучить, чеканя слова в защиту моего бывшего.
За эмоции отвечает более древняя часть мозга, невозможно заставить себя чувствовать или не чувствовать что-либо. И хотя я убедила себя, что Андрей выполняет свою работу, в зале суда нельзя выказывать личные симпатии, — ощущаю, как утопаю в обиде. Она заполняет пространство вокруг меня, впитывается в кожу, проникает через рот и нос в легкие, желудок. Она повсюду, и сама я теперь часть ее.
