Выпила, конечно… но ведь не оправдание! Эти новогодние корпоративы меня доведут, — устало тру лоб, затем пропускаю волосы сквозь пальцы, слегка потягивая, стараясь тем самым себя расслабить.
— Влад тебе хамит? — сочувствует помощница.
— Как ни странно, пока нет. Будто пытается пойти на мировую, но я-то помню, на что он способен. Я слишком хорошо его знаю, чтобы поверить в благие намерения, — несколько раз сгибаю указательный и средний пальцы на обеих руках.
— Что-то же есть в нем хорошего. За что-то же ты его полюбила.
"
"— Есть, конечно. И много. Ты бы знала, как красиво он за мной ухаживал! Я проходила летнюю практику на предприятии, где он работал руководителем соседнего отдела. Помогал, подсказывал. Два года мы просто общались, а когда я перешла на пятый курс — он предложил встречаться, — невольно улыбаюсь, но затем встряхиваю головой, прогоняя мираж. — Будто и не с нами это было. Знаешь, Свет, может, он и испытывал ко мне теплые чувства, может и сейчас испытывает, но я — давно нет, — невольно касаюсь татуировки, которую выбила на груди сразу после развода.
После того, что он со мной сделал. — А еще эти постоянные нотации его матери! Мне до жути страшно, что я могла не вырваться из всего этого. А теперь он словно… пытается затащить меня обратно.
— Тебе больше не двадцать лет, а Владу поздно прикидываться мачо.
— Как же перехитрить его и его адвоката? Где взять идеи и силы?
***
— Коней на переправе не меняют, — сдаюсь я Оксане, на что та благодарит меня за второй (третий? четвертый?) шанс.
А что еще остается? Браться за заведомо провальное дело никому не хочется, а остаться совсем одной я не могу. Конечно, я продолжаю поиски юриста, но новогодние праздники не очень-то мне в этом помогают.
В итоге пока остается стойкая Оксана. Которая, к моему огромному сожалению, подтвердила, что юридически Осадчий теперь действительно может оставить меня в одних трусах. Тех самых кружевных стрингах, которые с безумной страстью стягивал с моих бедер, шепча на ухо, какая я красивая и во всем идеальная.
И пахну вкусно, и на ощупь мягкая. И что он непременно сделает для меня все, что в человеческих силах.
Болтать он горазд, причем как на русском, так и на латинском.
По-прежнему при одном упоминании его имени первым делом я чувствую тепло. Жар растекается по телу, сладко щемит сердце, словно от предвкушения чего-то особенного и прекрасного. Словно самая заветная мечта вот-вот сбудется.
