Я же вместо того, чтобы вырываться и звать на помощь, до белых костяшек вцепляюсь в его плечи и льну сама.
Он делает еще одно движение губами, а я схожу с ума от запаха его чистой кожи, смешанной с нотками местного кокосового мыла. Я трогаю, трогаю его, потому что могу и мне хочется. Потому что, оказывается, ужасно скучала все это время. Не могу насытиться, не могу оторваться. Слезы наворачиваются, как он мне нравится. Не должен, но, Боже… как сильно нравится.
Не дождавшись просьбы, я сама охотно размыкаю губы, пуская его язык к себе в рот.
Гостеприимная, как он и запомнил.
А когда он начинает пробовать меня, ласкать, нетерпеливо поглощая, не могу удержаться от чувственного стона прямо ему в рот. Глаза закрываю от удовольствия, на цыпочки встаю. Не знаю, что еще сделать, как поощрить.
Ему бы хватило и меньшего. Сейчас же он вжимает меня в себя, едва не дрожит от нетерпения. Целует так, словно эти поцелуи могут стоить ему жизни, но он идет на них. Он продолжает.
— Не бойся меня, — шепчет.
Я отрицательно качаю головой.
— Никогда не бойся меня, — повторяет между поцелуями, и я снова качаю головой. Много-много раз, потому что вопреки всему не чувствую страха.
— Как же жаль, — отвечаю сбивчиво, — что ты не на моей стороне. Все могло бы сложиться иначе. Оно и должно было быть иначе!
Он совсем другой. Не тот мужчина, что час назад бросал на меня оценивающие взгляды, не тот, что в прошлую пятницу сидел напротив в ресторане, сжимая под столом ладонь другой женщины. И конечно, не он обменивался с Владом насмешливыми репликами на моем празднике.
На языке легкий привкус табака, который вовсе не мешает. Кажется, Андрей успел сделать всего одну или две затяжки. Безумие, но в этот момент меня все в нем устраивает, даже вредная привычка.
— Ты понимаешь, что мне тебя нельзя? — вопреки сказанному, он улыбается будто от восторга, между тем гладит мои плечи, словно не может насытиться прикосновениями. Я невольно перенимаю его настроение и тоже улыбаюсь, все еще не понимая, к чему он ведет.
— Вообще нельзя, — он смотрит мне в глаза, гипнотизируя, и добавляет, словно обращаясь к самому себе: — Да, мне конец, — все с той же улыбкой. На мгновение он сводит брови вместе, и это второй раз в жизни, когда он позволяет себе выглядеть уязвимо, а я окончательно теряю от него рассудок.
— Нельзя, — отвечаю, горячо дыша. — Тебе, конечно, следует остановиться, — послушно отрываю руки от его плеч и опускаю вниз.
— Да, следует, — и снова кидается на мои губы.
