"
"— Они самые лучшие, да. Жаль, видимся редко. Семьи, работа… полным составом собираемся буквально пару раз в год.
— Понимаю. Держи документы, — протягивает мне папку.
— Сомневаюсь, что Влад попросил тебя приехать. Он бы сделал все, чтобы увидеть мое лицо.
— Разумеется, он передаст тебе решение сам, но не сегодня. Он пока не в кондиции.
— Пьет?
— Нет, подрался, глаз открылся, но выглядит пока так себе. Голубев не собирается тебя радовать своим помятым видом.
— Подрался? Правда? Почему я не знаю об этом?
— Я же только что озвучил причину.
— А с кем?
Вместо ответа Андрей расстегивает пальто, и достает из внутреннего кармана красную розу. Один-единственный, но безумно красивый цветок. Осадчий покорно опускает голову и протягивает его мне, а я расплываюсь в улыбке, принимая подарок и его капитуляцию.
Папку он тоже вручает мне в руки.
— Что же здесь, если не решение суда?
— Думаю, тебе будет интересно. Лидия, у тебя есть месяц на то, чтобы подать апелляцию. Но ты этого не делай. Мы с Голубевым ждем этот месяц, после чего решение суда вступает в силу и я окончательно выхожу из дела.
Месяц — это долго, Яблочки, я знаю, что тебе страшно и ты сомневаешься, — говорит он тихо, совершенно спокойно. Смотрит в глаза, в каждом слове читается забота и уверенность. Обычная человеческая забота, подкрепленная внимательностью и небезразличием. Я слушаю как завороженная, и понимаю, почему он так успешен. Ему хочется доверить все свои деньги, и, что уж лгать, саму себя. Я крепко сжимаю в руке цветок.
— Но тебе нужно перетерпеть это время. Скоро я направлю к тебе другого юриста, с которым ты теперь будешь работать. Моя фирма не сможет заниматься твоим делом, будет конфликт интересов, поэтому привлечем спеца со стороны. Расскажешь ей все честно от начала и до конца. И про подлог, и про деньги родителей. Все как есть. Кроме того, что мы с тобой занимались сексом, разумеется.
— Конечно, — я слегка краснею. — Ты сказал… «ей»? Это женщина?
— Скорее всего. У меня пока трое на примете, посмотрим, кто возьмется.
— Я думала, ты не работаешь с женщинами. Ты же шовинист.
— Я? — он хмурится. — Чего? — встряхивает головой, а я подношу шелковистый бутон к лицу и вдыхаю аромат. — Не отвлекайся. Будешь работать с новым юристом и делать все, что он или она скажет. Скорее всего, процесса будет два, потому что как только Голубев поймет, что ты не собираешься с ним мириться, он захочет прижать тебя по поводу подлога. Не бойся. Ходы есть, мы выкрутимся.
