— Нужно работать не со мной. А против меня.
Она смотрит на меня так пристально, словно пытается прочитать мысли, медленно моргает. Если бы ботокс позволил, она бы нахмурилась.
— Во что ты вляпался, Андрей? И пытаешься втянуть меня.
— Вас я ни во что не втягиваю, это наш первый и последний разговор. Я вам не помощник, это уж точно.
— Но?
— Мария Ивановна, — объясняю чуть тише: — там вот такая дырень в защите, — показываю руками расстояние в полметра. — Все вокруг словно овцы слепые, она уже десяток юристов перебрала.
Ну уж вы-то заметите. Ну Мария Ивановна, где ваш азарт?
— Ты спятил, Андрей? Что там за девчонка такая? Закопать себя решил живьем? — она сама тянется за второй сигаретой.
— Спятил, да, наверное. Вам-то что, — протягиваю пачку ближе, чтобы ей было удобнее.
— Опасно.
— Так возьметесь или… неужели возраст уже не тот? — я больше не улыбаюсь, смотрю ей в глаза. Мы оба предельно серьезны.
Лидия
Юрист Андрея позвонила мне сама. Голос у нее немного грубоватый, но заинтересованный.
После приветствия она сухо представляется: Новикова Мария Ивановна, задает пару общих вопросов и с лету назначает встречу:
— Значит, жду вас шестнадцатого января у себя в офисе, Лидия Николаевна, — говорит с воодушевлением. — Обсудим вашу ситуацию, но если все так, как мне описали — выход найдем, не переживайте.
— Спасибо! Думаете, у нас получится? Андрей сказал… Андрей Евгеньевич так уверенно все разложил в суде, еще этот подлог… Боже, я все еще не могу поверить, что у нас есть шанс.
Мой бывший муж готов на все, чтобы испортить мне жизнь.
— Насчет всего — не посоветую, но за магазин поборемся.
— Не верится, что удастся обыграть Осадчего, — вздыхаю горестно. В ответ Мария Владимировна весело смеется:
— Лидия Николаевна, — говорит она с улыбкой, — Осадчего я не боюсь, кому как не мне его обыгрывать!
Укол ревности неприятно холодит между лопаток. Сколько же женщин крутится вокруг этого «шовиниста»? Мне даже кажется, что он недостаточно пренебрежительно относится к противоположному полу.
Хотелось бы видеть побольше высокомерия в его словах и действиях!
— Почему именно вам? — спрашиваю расстроенным голосом. Пожалуйста, хоть бы она не спала с ним! Да сколько можно-то?
— Я учила его, девочка моя. Восемьдесят процентов того, что он знает, — он узнал от меня. Как же он нервировал меня, будучи студентом, и продолжает нервировать сейчас! Я дважды пыталась его отчислить.
