– Зачем ему отдавать нагрузку нам, если можно жену своего сынка приткнуть.
– Нет, ну а как эта адвокатша с той же четыреста одиннадцатой справится, а?
– Ну, так давайте расслабимся и понаблюдаем это шоу.
– Злая вы, Ксения Андреевна, – усмехается всё тот же мужчина. – А как же женская и цеховая солидарность?
– Знаете, Игорь, вот когда меня будет руководство так же двигать…
Захожу – и сразу все замолкают.
– Здравствуйте… – бубнят еле слышно и сразу отводят глаза. Начинают суетиться. Кто-то ставит чайник. Кто-то яростно перебирает бумаги.
Лишь один, мужчина лет тридцати, прячет в усах усмешку. Видимо, Игорь.
– Доброе утро, – приветствую всех бодро и еле сдерживаюсь от насмешки. Нет, всё-таки не сдерживаюсь: – Я – адвокатша. Валерия Сергеевна Самарина. Помешала? Но вы продолжайте, не стесняйтесь.
Молчание становится гробовым на целых несколько секунд. Потом пожилая грузная дама с сиренево-седой короткой стрижкой сконфуженно сообщает:
– Вы нас не так поняли, Валерия… Сергеевна. Мы просто… – Она беспомощно взирает на коллег, но те потихоньку растекаются кто куда.
Кафедра пустеет.
– Мы просто расстроены, что Пал Палыч заболел… так внезапно.
– Я так и подумала, – улыбаюсь ей.
Она совсем теряется, но затем неожиданно предлагает:
– А хотите чаю? С печеньем?
– Благодарю, но нет, – отвечаю я, на нее не глядя. Присев на кожаный диван, изучаю расписание и мысленно прикидываю, не пересекаются ли мои пары с ближайшими запланированными делами и встречами. Одна лекция по вторникам и четыре семинара в среду и в пятницу… В случае чего-то неотложного, заверял отец Гаевского, можно будет что-то подвинуть-перенести или поставить кого-то другого, главное – предупредить заранее.
"
"– Вы, правда, не так нас поняли, – не отстает дама. – Я имела в виду, что нам было бы проще заменить Иванова. Не потому, что вы как-то не соответствуете… нет… Мы наслышаны о ваших блестящих успехах… Но преподавание – это же немножко другое. Вот у меня, например, большой преподавательский опыт. А раз у вас практика своя, то вам, поди, и некогда…
Я поднимаю на неё взгляд.
– Триста вторая аудитория – это левое крыло, насколько помню?
Она, сбитая с толку, пару раз растеряно моргает. Потом, кивнув, снова продолжает своё:
– Да, левое. И вот дали вам четвертый курс, первый поток. А там очень сложные есть студенты. Не все, но погоду делают именно они. Этакая золотая молодежь. Особенно в группе 9-411. К ним особый подход нужен, иначе… – она многозначительно и скорбно вздыхает.
