С резиновой Зиной и то удовольствия больше, чем с тобой. Мне ещё медаль надо дать за то, что так долго жил с… бревном. Да, Лера, ты – бревно. Льдина. Бесполое существо. Оно.
– Высказался? Полегчало? Машину мне не калечь, герой.
– Я-то не пропаду! – продолжает он выступать. – Мне найти нормальную бабу – не проблема. А вот ты останешься одинокая, никому не нужная…
– Удачи в поисках нормальной бабы, – улыбаюсь я и поворачиваю ключ зажигания.
Отъезжаю на пару кварталов и сворачиваю в какой-то тенистый, полупустой двор.
Глушу мотор. Горло болезненно перехватывает спазмом. Глаза моментально застилают слёзы.
Несколько долгих минут я просто сижу, до белых костяшек вцепившись в руль, и гляжу перед собой невидящим взором. Никакое самовнушение не помогает. Я чувствую себя не просто униженной и несчастной, а полностью раздавленной. Размазанной. Оплеванной.
И дело не только в том, что Гаевский из всех способов расстаться выбрал самый подлый, вылив на меня ушат грязи прилюдно. А ещё и в том, что вся моя жизнь рассыпалась… Даже не так, никакой жизни и не было.
Оказывается, всё это иллюзия...
4. Лера
Я, уже не сдерживаясь, реву в голос, подбирая тыльной стороной ладони слёзы. Неужели я была настолько слепа, что ничего не замечала?
Я ведь искренне считала, что мы с Марком – идеальная пара. Да, страсти у нас не кипели, мы не скандалили и не били посуду, как молодожены из соседней квартиры, не сходили с ума от ревности, не трахались как кролики ночи напролёт, не выносили мозг взаимными упрёками.
Мы просто жили, уважая интересы и личные границы друг друга.
А, оказывается, он всё это время меня едва терпел…
Мне, может быть, тоже не нравились некоторые его привычки, но я закрывала на это глаза, считая, что идеальных людей всё равно нет, а портить друг другу настроение по мелочам… зачем?
Ведь всё это действительно мелочи, когда в остальном люди сходятся. Вот только никакого остального, как оказалось, у нас с Марком не было.
Его слова стучат в ушах: бревно, льдина, бесполое существо…
Как бы я ни хотела быть выше этих оскорблений, но меня они задели.
Даже не задели, а ранили. И очень больно. Как ножом изрезали.
И самое скверное, что не получалось от них отмахнуться. Выходит, он прав? И я – то, чем Марк меня назвал? Ведь только правда колет…
Да, секс в нашей жизни действительно играл второстепенную роль. Но я считала, что так у всех пар, кто не первый год живёт вместе. Может, я чего-то и не знаю.
Марк – мой первый и единственный мужчина.
