Сломанные крылья

Сергей вошел в кабинет Славы минут через сорок.

– Мать вызвала Оле «Скорую». У нее сердечный приступ.

– Нет. Купировали дома. Сделали успокоительный укол. Я терзаю себя, Слава. Не получилось. Он ведь ей не поверил.

– Почему ты так решил?

– Сначала все было ничего. Но потом, когда он сказал про мертвого ребенка… Я смотрел на нее, как и он. Ей не поверил бы ни один убийца на свете.

– Ну, что делать. Мы использовали этот шанс. Он сказал слово, попробуем выжать из этого все, что можно.

Оля проснулась, открыла глаза и вновь опустила ресницы.

Не нужно пока просыпаться. Опять окажется, что все плохо. Но она уже вспомнила. Виктор говорил о мертвом ребенке. О другом. Но что ему мешало так поступить и с ее сыном? «Господи, дай знак, если у меня есть надежда», – умоляла Оля. В комнату вошла мама с подносом.

– Оленька, позавтракай. Здесь теплое молоко, гренки в омлете. Можно с тобой Никита пару часов посидит? Мы с Верой Михайловной ходить учимся. Ее скоро выпишут.

– Как я рада! Скажи ей, что я приду, как только смогу.

– Да она все понимает. Тебе незачем спешить. Дома увидитесь, наговоритесь.

– А почему здесь Никита?

– Пришел проведать. Он ведь звонит следователям, знает, как тяжело тебе вчера пришлось.

– Но они мне скажут, когда ехать на это… захоронение? Если я не поеду, он ничего не покажет.

– Можешь не волноваться. Они обязательно тебя возьмут. Никита войдет?

Никита вошел, улыбнулся, раздвинул шторы и сел у окна. Оля выпила молоко, съела один гренок, поставила поднос на столик.

– Скажи, Ники, ты веришь, что он не убил моего сына?

– Не тот тип, чтобы верить ему или нет.

Его нужно ставить перед необходимостью говорить правду. Как это делается? Надеюсь, Сергей и Слава знают. Я поеду с вами туда, где он зарыл тела. Слава разрешил.

– Нет, не надо. Меня везут в качестве приманки, что ли. Чтоб он потом показал, куда моего ребенка отвез. Понимаешь, я должна его обмануть, чтоб он поверил, что я запишу на него ребенка, буду ждать и все такое.

– Какая же скотина! Такое требовать от тебя!

– Не во мне дело.

Тебе нельзя там появляться. Если он тебя увидит, замолчит навсегда.

– Не увидит. Тебе страшно?

– Я даже немножко умираю. Не представляю, как дотерпеть до конца. И каким будет конец?

Слова утешения, как чувствовал Никита, бесполезны. Он подошел к Олиной кровати, присел на краешек и страстно поцеловал ее в губы. Он словно говорил: моя любовь всегда с тобой. Олю как будто окатила теплая волна. Она почти забыла за все время разлуки, как это у них было.