Сломанные крылья

Оля смотрела на Виктора, до боли сжав лежащие на коленях руки. Тот глядел в пол.

– Вы можете назвать место, куда отвезли ребенка? – спросил Слава.

– Да какого ребенка! Слушайте ее больше. Она просила, чтоб я ей вино в погреб приносил. Вот и насочиняла.

– Виктор Николаевич, вы тупеете на глазах. Мне знакома эта тактика. Она безрезультатна. В ближайшее время экспертиза подтвердит факт родов Ольги Волоховой, которые состоялись, когда она находилась у вас. Может быть, просто скажете, мы найдем живого ребенка и не будем подозревать вас в убийстве?

– Да, она родила.

Сама захотела. А потом он стал ей не нужен. Я поехал куда глаза глядят, даже направления не вспомню. И положил ребенка к порогу какого-то дома. Ночь стояла. Никаких примет не видел.

– Вы понимаете, что он говорит неправду? – взволнованно спросила Оля у Славы.

– Да тут и понимать нечего. Слушай, Смирнов, может, ты еще под невменяемого косить начнешь? Сразу скажу – дохлый номер. Слишком долго и продуманно скрывался, есть подозрение, что свидетелей убирал.

Если эти подозрения подтвердятся, а это вопрос дней, и ты не скажешь, куда ребенка отвез, я выдвину обвинение в убийстве.

– Уведите задержанного.

Когда конвоир вывел из кабинета Виктора, Оля спросила еле слышно дрожащими губами:

– Вы считаете, он его убил?

– Я думаю, нет, – вмешался Сергей. – Я скажу, быть может, дикую вещь, но у меня такое впечатление, что он к вам привязался. И не мог убить своего ребенка, рожденного вами. Даже если мы докажем, что он убийца по призванию.

– Есть такая версия.

Мать Виктора лежала на больничной кровати лицом к стене. Вдруг вошла медсестра и попросила всех, кроме нее, выйти. Она испуганно повернулась, когда к ней приблизились Слава и Сергей.

– Здравствуйте. Я узнала вас. Скажите, Витя жив?

– Да, – кивнул Слава. – Милиция бережет сыночка вашего драгоценного.

– Я знаю, что он не драгоценный. Мне даже не всегда кажется, что он сыночек, – она с тоской посмотрела Славе в глаза. – Родила его я, а как он таким получился, – кто ж знает.

Может, сатана какая-то в нем завелась.

– Давно завелась? – уточнил Сергей.

– Да. Никогда он не был, как другие дети. Скрываться умел, притворяться, а таким, как все, – никогда.

– Он стрелял в вас. Колено раздроблено, – сказал Слава. – Он и раньше применял насилие? Или что-то особенное произошло?

– Нет, не применял. Заботился, еду, деньги приносил. Произошло. Я увидела, как он в окно смотрит, спросила, что там. Он сказал, будто за ним кто-то следит.