Сломанные линии

Пока Кейд звонил в доставку, я сходила в душ и переоделась в домашние треники и олимпийку. С самого первого дня совместного проживания с Кейдом, я давала себе волю, находясь дома, и не загоняла себя в рамки. Я не боялась проявиться перед ним в спортивных штанах, без макияжа и с пучком на голове. Мне было комфортно с Фостером даже в этом. Я знала, что он не ожидает от меня того, что я буду ходить перед ним на каблуках и с укладкой двадцать четыре часа в сутки.

Я спустилась в тот момент, когда Кейд расплачивался за пиццу.

Мы взяли бумажные тарелки – чтобы просто выкинуть после ужина, – напитки и устроились в гостиной, включив старую комедию с Джимом Кэрри. В какой-то момент я заметила, что Кейд утратил интерес к происходящему на экране и, хитро усмехаясь, поглядывает на меня.

– Что? – слизнув расплавленный сыр с верхней губы, не выдержала я.

Фостер хохотнул, покачав головой, и сделал вид, что занят своей пиццей. Но дурацкая улыбочка никак не сходила с его губ.

– Что ты скалишься? – я воинственно уставилась на него – сейчас, как пить дать, ляпнет что-нибудь.

– У меня было много девушек, Ло, – отчего-то жутко довольный, сообщил он. – Очень, – повторил, посмотрев на меня внушительно.

Я состроила кислую мину, отложив недоеденный кусок пиццы обратно в коробку.

– Счастлива за тебя, говнюк.

А всё так хорошо начиналось. Ну, вот у него всегда так!

Кейд вскинул брови, ничуть не задетый. Всё ещё улыбался.

Вот же сволочь!

– Ты дашь им фору всем. Ты классная, Ло Рейнольдс, – склонив голову к плечу, с простой откровенностью заявил он.

Признаться, я растерялась. Слова Кейда и восхищение в его глазах растрогали меня и взволновали.

– Спасибо, – с намеренной грубоватостью пробормотала я, не желая показывать, что размякла.

– Всегда пожалуйста, – продолжая улыбаться, отозвался Кейд. Вытянув ноги перед собой и закинув руки за голову, он не сводил с меня восторженного, сияющего взгляда.

– Ну, ты тоже не всегда бываешь противным, – пожав плечами, признала я.

Кейд приподнял брови, и его улыбка стала ещё шире.

Он прекрасно знал, как я отношусь к нему. Знал, что я давно потеряла голову из-за него.

– Не зазнавайся, Фостер! – фыркнула я, швырнув в него диванную подушку, от которой он ловко увернулся, довольно посмеиваясь. – Не хочу, чтобы ты уезжал, – уже совершенно серьёзным тоном, неожиданно призналась я.

Кейд сообщил мне два дня назад, что в пятницу улетает по каким-то неотложным делам на несколько дней. Уточнять, что это за дела, он не стал.