Сломанные линии

– Что? Причём здесь… – мой голос умолк, когда смысл его слов стал постепенно доходить до меня.

Кейд ничего не ответил, вновь потеряв ко мне интерес. Вскочив на ноги, я бросилась к гаражу. Мои сумки и чемоданы стояли упакованные, готовые к отправлению. Куда бы там ни было.

Нет, нет, этого не могло быть!

Дурацкая, жестокая шутка Фостера, предназначенная наказать меня! Попятившись, я бросилась в дом, взбежала на второй этаж и распахнула дверь своей (теперь, видимо, бывшей) комнаты.

Везде было пусто. В ванной и в шкафу не было моих вещей, как если бы я никогда не жила здесь.

Он делал это. Вычёркивал меня из своей жизни.

Уже вычеркнул!

Моя голова закружилась, а из горла вырвался задушенный хрип.

Он не мог поступать так. И я не собиралась покорно принимать его решение, сделанное под влиянием гнева. Ранее я думала, что приму любое его решение, но…

Это такая херня!

Я вернулась на веранду, где Фостер сидел в том же положении, что и пять минут назад.

– Это то, чего ты хочешь? – срывающимся голосом спросила я, обращаясь к его спине.

Что-то во мне всё ещё верило в хороший исход. Я надеялась, что сейчас он поймет, что совершил ошибку, и попросит меня остаться.

– Твои вещи в гараже не достаточный ответ на этот вопрос? – абсолютно ровным, лишённым эмоций тоном произнес Кейд.

Я глубоко вздохнула, призывая себя не паниковать и не расплакаться перед ним, что, скорее всего, только разозлит его.

– Я понимаю, что ты хочешь наказать меня. Ты имеешь полное право…

– Лорен, – Кейд поднялся и обернулся ко мне, и вот тогда я поняла – что бы я ни сказала, всё будет неважным.

Он всё решил, – я не наказываю тебя. Я просто больше не хочу, чтобы ты была рядом. Считай, что ты уволена; наши отношения – как деловые, так и личные – больше не действуют с этого момента. Чек с оплатой в кухне на столе. Это всё. Я хочу, чтобы ты ушла.

Когда он выгнал меня два дня назад, это было больно, но тогда мы оба были на эмоциях. Под действием момента мы часто делаем то, чего не хотим на самом деле. Но сейчас он был спокоен.

И холоден, как камень. И правда хотел, чтобы я ушла.

– Кейд, пожалуйста… – Я прикрыла глаза, борясь с подступающими слезами. – Я сделала недозволенное, я признаю это, но не поступай так со мной.

О Боже! Если бы я могла услышать себя со стороны – это было отвратительно. Я стала той, кого презирала всю жизнь.

– Я больше не могу тебе доверять, – и глазом не моргнув, сухо отозвался он, – а людям, которым я не доверяю, не место рядом со мной.