Сломанные линии

Кейд продумал и организовал всё: лимузин с шампанским из аэропорта, номера в Белладжио, шикарный ужин в ресторане и развлечения после. Мы, словно дети, попавшие в Диснейленд, перемещались от одного игрового стола к другому, испытывая свою удачу.

– Скажи, что ты не сильно расстроился, – с надеждой посмотрела на Марка я. Мне было немного совестно перед ним. Немного. Он тоже получал удовольствие от вечера, я видела это.

– Рей, всё отлично, – заверил меня он. – Это правда круто, никакой клуб Чикаго не переплюнет Белладжио.

Очевидно, было отдано особое распоряжение по нашему обслуживанию, потому что нам бесперебойно меняли напитки, стоило бокалу опустеть. После не знаю какого по счёту коктейля я почувствовала, как в голове плывёт туман.

– Ты даже не догадывалась, что он готовит для тебя? – немного заплетающимся языком спросила Эмми, когда мы поднялись в наш с Кейдом номер «припудрить носики».

Я фыркнула, глядя на своё отражение в зеркале – или меня вдруг стало две, или я выпила больше, чем следовало.

– Нет. Я даже не знала, что он вернулся из Тен… рф. – Моя рука дрогнула и помада, которую я держала, прочертила линию на щеке. – Ничего не говорила ему о том, что у меня сегодня день рождения.

– Почему? – искренне удивилась Грейс, которая, казалось, была самой трезвой.

Я надула щёки и с шумом впустила воздух.

– Ну-у, я не хотела отвлекать его от… – я вовремя заткнулась, едва не ляпнув про Калеба. – Не хотела отвлекать его.

– Что ты такое говоришь? – возмутилась Грейс.

 – Ты его девушка. Что может быть важнее этого?

– Мёртвая жена? – прыснула от смеха я и зажала рот рукой, ужаснувшись.

Это было так по-сучьи.

– София? – догадалась Эмми, и они с Грейс уставились на меня в изумлении."

"– Я не должна была этого говорить, поэтому молчите, или я вас убью. – Я оторвала бумажное полотенце и, намочив его, принялась стирать помаду со щеки. – Всё это здорово – этот сюрприз, вечер – я рада, правда, – быстро заговорила я, яростно натирая щеку.

 – Он испытывает ко мне… что-то, это должно делать меня счастливой. Может, даже любит. Не знаю. Просто… – Я отбросила мокрый комок бумаги, повернувшись к подругам. – Я думаю, постоянно думаю, что всегда буду в тени Софии, буду теряться в её ослепительном сиянии. – Я поднесла руки к голове, поморщившись. – Эти письма, эти чёртовы письма сводят меня с ума! Я только и думаю, что он держит их в своей комнате.