Сломанные линии

– Нет, – я не узнала свой собственный голос, таким он показался мне слабым, жалким. – Нет, ничего не было.

Кейд ничего не ответил, но горячий выдох опалил мою шею.

– Любишь нечестные игры, Ло?

Я дёрнулась, но тщетно – он крепко держал меня.

– Это не я играю в игры, а ты, – разгневанно процедила я.

Кейд издал короткий невеселый смешок.

– Тогда будем откровенны, милая – мы оба это делаем, – негромко произнес он, дразня и распаляя меня лёгкими поглаживаниями бедра. Пальцы почти достигли края слипов.

Почти… – Вот какая дилемма, Ло, – он наклонился ещё ближе, и его губы практически касались моего оголённого плеча, – если я трахну тебя, ты уйдешь, а я не хочу этого. Ты чувствуешь, не можешь не чувствовать, как я хочу тебя."

"О, да, особенно в этот момент, когда доказательство его слов упиралось в одну из моих ягодиц.

– И в то же время я не хочу, чтобы ты уходила. Я в такой жопе, Ло, – он опустил лоб на мою лопатку; слова были искренними, хотя и тяжело дались ему.

 – Я нихрена не знаю, как поступить. Ты полностью запудрила мне голову.

Я прикрыла глаза, сглотнув стоящий в горле ком.

– Почему ты так уверен, что уйду?

Кейд хмыкнул – я скорее не услышала, а почувствовала колебания воздуха спиной.

– Потому что это я, Ло. Я налажаю – рано или поздно, а скорее всего рано. И я не думаю, что ты из тех девушек, кто станет мириться с другими в моей постели. Ведь так? А если вдруг я ошибаюсь, скажи мне это. Скажи мне прямо сейчас, Ло, и я отвезу тебя в отель, положу на свою постель и буду трахать: быстро, медленно, грубо и нежно, так долго, пока ты сама не попросишь меня остановиться.

О чёёёёрт, от этого голоса, от этих слов меня не то что в жар бросает – я будто плавлюсь изнутри. Он манипулирует моим сознанием – я почти уверена в этом, иначе, почему мне так хочется согласиться? Я почти готова сказать всё, что он захочет, только бы выполнил эти порочные и такие искушающие обещания.

Стук с обратной стороны заставляет меня вздрогнуть и немного приводит в чувство. Мы слишком долго находимся здесь, неудивительно, что снаружи ломятся недовольные, требуя, чтобы дверь открыли.

Кейд отпускает меня, я оборачиваюсь и замечаю досаду на его лице. Он отходит к гранитной стойке, отрывает бумажное полотенце и смахивает дорожки кокаина, а я распахиваю дверь и мчусь к выходу, не давая себе возможности замедлиться и передумать.