Сломанные линии

Я издала протестующий хнык, и в то же мгновение его язык врезался в мой рот так глубоко, влажно и жарко. Я подалась вперёд, хотела обхватить его руками, но он всё ещё прижимал их к стене.

Твёрдые горячие губы скользили по моим, засасывали, кусали, поглощали и откровенно имели. Я истекала от возбуждения, которое грозило перейти в реальную физическую боль. Стонала в жадный рот Кейда, вдыхала запах его кожи – дождь, мужчина, охеренно вкусный Фостер, и я едва не кончала от этого сочетания.

Кейд поменял положение, освободив одну руку, удерживая мои запястья другой.

Оторвался от моих губ – мы оба дышали так, будто пробежали Нью-Йоркский марафон. Опустил правую руку вниз, проник в мои шорты и, наблюдая за моим лицом, ввёл в меня два пальца.

Я коротко выдохнула, выгнувшись дугой. Сердце так разогналось, что едва не вырвалось из груди.

– Мокрая, – хрипло пробормотал Кейд у моего лица, двигая рукой, заставляя меня прикусывать губы едва не до крови. – Такая охуенно мокрая, Ло.

Он сам был на грани: тёмные глаза лихорадочно блестели.

Кейд зажал кончик языка между зубами и, не сводя с меня взгляда, жёстко двинул рукой, на всю длину пальцами проникая в меня. Меня подбросило вверх, я прижалась затылком к стене, бёдрами выгибаясь навстречу его руке.

Не могла связно соображать. В голове плотный, густой туман и только инстинкты владели моим телом и волей.

Кейд отпустил мои руки, но только затем, чтобы рвануть мою майку вниз, обнажая грудь с твёрдыми, ноющими сосками."

"Я не помнила, когда заводилась с такой одержимой силой, и было ли такое вообще.

Все клетки тела буквально гудели от желания. Я не хотела думать, сомневаться, всё взвешивать. Не в этот раз. Всё, в чем я нуждалась, это Кейд – и сейчас он был рядом, творил все эти удивительные вещи с моим телом. Я не хотела ничего иного.

К моей неожиданности, он вынул пальцы, намеренно задев пульсирующий клитор. Я едва подавила возглас протеста. Во мне словно образовалась пустота, заполнить которую мог только он.

Я втянула воздух сквозь сжатые зубы, когда Кейд потёр и так напряжённый сосок, оставляя на нём мою влагу.

Наклонив голову, он провёл языком по всей груди, соску, после чего захватил его губами, мягко пососал, перекатывая твердую горошинку на языке.

Я даже не старалась сдерживать стоны, рвущиеся из глубины горла, извиваясь в его руках.

– Чертовски вкусная, – сквозь тяжёлое дыхание произнёс Кейд, взял меня за бедра и, отнеся к кровати, почти бросил поверх одеяла.

Я оперлась на локти, пожирая глазами Фостера.