Спрятать ее от всего мира и сохранить.
* * *Найт – 12; Луна – 13
ЛунаМеня назвали в честь луны.
Папа говорил, что я была совершенно круглой. Я была светом, рожденным во тьме. Ребенком, которого так не хотела моя мама, и он не знал, что с этим делать. Папа говорил, что вопреки всему – а может, именно из-за того, что – я самое красивое и очаровательное создание, которое он когда-либо видел.
«Мое сердце разбилось не потому, что ему было грустно, а потому, что оно переполнилось любовью к тебе.
В нем больше не осталось места», – однажды он сказал мне.
Он говорил много всего, чтобы я чувствовала себя любимой. Конечно, у него всегда были лучшие намерения.
Моя мама бросила нас еще до того, как мне исполнилось два.
На протяжении многих лет она стучалась в дверь моих воспоминаний, когда я меньше всего ее ожидала, – пробираясь через ворота с багажом воспоминаний и фотографий, которые я никогда не должна была видеть.
Ее смех, который я никак не могла вызвать, как ни старалась, прокатывался по моей коже языками пламени.
Хуже всего то, что я знала, что она жива. Она жила где-то под тем же небом, дышала тем же воздухом. Возможно, где-то в Бразилии – на ее родине. Но это не имело никакого значения, ведь она была не со мной. И однажды она вернулась, ей очень нужны были деньги.
Мне было пять, когда все случилось – когда-то тогда папа встретил Эди, мою мачеху. Вал, моя мама, попросила о совместной опеке и алиментах такого размера, что можно было бы отстроить новую маленькую страну.
Когда она поняла, что я не собираюсь делать ее богатой, она снова меня бросила.
Тогда у меня была привычка пробираться тайком на кухню по ночам, там у папы и Эди всегда происходил какой-нибудь важный разговор. Они ни разу не заметили меня. Я в совершенстве овладела искусством становиться невидимкой, когда Вал перестала видеться со мной.
– Я не хочу, чтобы она околачивалась рядом с моим ребенком, – кричал отец.
– Я тоже, – ответила Эди.
Мое сердце растаяло и превратилось в теплую жижу.
– Но если она вернется, то нам придется смириться.
– Что если она ранит ее?
– А что если она излечит ее?
Опыт научил меня, что время хорошо делает две вещи: лечит и убивает. Я ждала вариант, в котором оно должно лечить, каждый божий день. Я стояла на коленях на кружевной подушке около подоконника под открытым окном, моля ветер о том, чтобы он стер все воспоминания о ней.
