– Папа перевел взгляд с моего синяка на темно-фиолетовую рубашку.
Он не стал спрашивать, как я получил его. Знает, что я не отвечу. Несколько месяцев назад я делал ставки в бойцовском клубе, который назывался «Змеиная нора». Иногда я дрался, прикрывая Вона, когда этот придурок исчезал без предупреждения – не часто, но синяки были нормой. Кроме того, все было чертовски очевидно – Луна рано ушла, а Поппи весь вечер висела на лацканах моего пиджака – гормоны и девочки вещи взаимосвязанные.
Впрочем, с папой все было иначе в последнее время.
Он стал более резким и менее внимательным. Не могу его винить. Он был занят, пытаясь найти лекарство от маминой болезни. Так что было бы неправильно позволить всему этому дерьму всплыть сейчас. Мы находились в разных плоскостях. Раньше мы вместе курили на заднем дворе, а теперь удача, если мы обменялись парой сообщений и не убили друг друга.
Вечеринка могла бы стать отличным поводом, чтобы расстаться с Луной, но я был слишком ослеплен злостью на Вона и Луну и не мог нормально думать.
Зимние каникулы только начались, и если они собираются целоваться по всему городу, то пусть будут уверены, что получат прекрасный вид на то, как я тусуюсь с Поппи.
Знаю, что я мудак. Поппи классная девчонка. Но недостаточно классная, чтобы обуздать такого засранца, как я. Во всяком случае, она знает, что случилось, но все еще бегает за мной. Записки от нее висели на каждой стене еще с первого курса, когда я шатался с Луной.
Поппи не была непонятливой.
Тем не менее я буквально по буквам объяснял ей все.
– Я ушел, – бросил я и надел кепку.
Я не готов слоняться по поместью и слушать кашель мамы. В последнее время ей становится все хуже и хуже, а иногда бывает хорошо, но чаще всего я просто хочу сбежать от этого звука, который подводит ее тело. Подводит всех нас.
Я надел черные треники и ветровку, чтобы пробежаться по парку «Эльдорадо» и проведать домик на дереве, который я не посещал года четыре, хотя кто их считает вообще?
Я.
Я , черт побери, считаю. Каждый час.
День.
Месяц.
Помнишь времена, когда все было легко и просто?
Мы с Луной решили, что выросли из шалаша, когда нам было четырнадцать. Ладно, она решила, а я согласился. Я соглашался со многими вещами во имя Луны, и, стоит признать, что я чувствую себя освободившимся, перестав это делать. Даже если я просто притворяюсь.
Когда я добрался до домика и залез внутрь, то удивился тому, что он в идеальном состоянии.
