Словно в раю

Леди Уинстед подняла брови:

– Ты получил удовольствие от чтения?

– Тогда я потороплю Онорию с книгами, – проговорила она с приятной улыбкой.

– Жду с нетерпением, – ответил Маркус. Он тоже начал улыбаться, но спохватился и состроил более серьёзную мину.

– Уверена, что и она тоже, – сказала леди Уинстед.

Маркус не был в этом убеждён. Но если Онория умолчала о поцелуе, он тоже не проронит ни слова. В самом деле, такая мелочь, пустяк. А если не так, то ему следует таковым стать. Уже забыто. И они снова вернутся к прежней дружбе.

– Я думаю, она ещё не отдохнула как следует, – сказала леди Уинстед, – хотя я не представляю, почему. Ты знаешь, что она проспала двадцать четыре часа?

– Онория не отходила от тебя, пока лихорадка не отступила. Я предлагала заменить её, но она не соглашалась.

– Я в неоплатном долгу перед ней, – тихо проговорил Маркус. – И перед вами тоже, из того, что я понял.

Леди Уинстед вначале ничего не ответила. Но губы её шевельнулись, словно она решала, стоит ли говорить. Маркус ждал.

Он знал, что молчание зачастую является наилучшим поощрением, и через несколько секунд леди Уинстед откашлялась и сказала:

– Мы не приехали бы в Фенсмур, если бы на этом не настояла Онория.

Маркус не знал, что сказать.

– Я говорила ей, что нам не следует ехать, что это неприлично, поскольку мы не связаны родственными узами.

– У меня нет родственников, – тихо заметил он.

– Да, Онория так и сказала.

Маркус ощутил при этом странную острую боль. Ну, разумеется, Онория знает, что у него нет семьи и родственников, это общеизвестно.

Но почему-то услышать это от неё, или услышать от кого-то, что она так говорила…

Это больно. Совсем немного. И непонятно, по какой причине.

Онория смотрит поверх этого всего, сквозь его одинокость в его одиночество. Она видит это, нет, она видит его самого так, как даже ему не дано понять.

Маркус не представлял, как пуста его жизнь до того, как Онория снова в ней появилась.

– Она была весьма настойчива, – предавалась воспоминаниям леди Уинстед.

А потом она сказала так тихо, что он едва расслышал слова:

– Я подумала, что тебе следует это знать.

Несколько часов спустя, когда Онория пришла его навестить, Маркус сидел в кровати, даже не притворяясь, будто читает «Философские исследования о сущности человеческой свободы. Она держала в руках около полудюжины книг, за ней следовала горничная с подносом.

Маркус не удивился тому, что она дождалась, пока кому-то ещё понадобится войти к нему.