Словно в раю

– Идём?

Он посмотрел на её руку в своей руке. Это было совершенно новое для него ощущение, какой-то странный и слегка неприятный трепет образовался в груди, который он с опозданием определил как панику. Маркус не помнил, когда в последний раз кто-то держал его за руку. Может быть, няня? Нет, ей больше нравилось хватать его за запястье. Однажды он услышал, как она объясняла экономке, что таким захватом легче контролировать ребенка.

А его отец? Или мать, возможно, до того, как она скончалась?

Сердце Маркуса сильно забилось, и он ощутил, как маленькая ладошка Онории становится влажной.

Маркус посмотрел на неё. Девочка ответила сияющей улыбкой.

Он выпустил её ладонь.

– Э-э, нам пора идти, – неловко выговорил он, – пока ещё светло.

Оба Смайт-Смита уставились на него с любопытством.

– Сейчас едва полдень, – сказал Дэниел. – Как долго ты собираешься удить рыбу?

– Не знаю, – защищался Маркус. – Это может занять какое-то время.

Дэниел покачал головой:

– Озеро недавно зарыблено.

Онория задохнулась от восторга.

Дэниел немедленно повернулся к ней:

– Даже думать не смей!

– Если мои ботинки окажутся где-то возле воды, то клянусь – я тебя утоплю и четвертую.

Девочка надулась и опустила взгляд, бормоча:

– Я думала о своих ботинках.

Маркус почувствовал, как смех рвётся у него с уст. Онория тотчас же обернулась, взирая на него с укоризной как на предателя.

– Тогда это была бы совсем-совсем маленькая рыбка, – поспешно сказал он.

Но это не умилостивило её.

– Их нельзя есть, пока они такие маленькие, – он сделал вторую попытку. – Там одни косточки.

– Пошли, – проворчал Дэниел. И они пошли через лес, маленькие ножки Онории двигались с удвоенной скоростью только, чтобы не отставать.

– Я вообще-то не особенно люблю рыбачить, – заговорила она, поддерживая начатую беседу. – Рыба плохо пахнет. И она невкусная…

И затем, на обратном пути…

– Никогда больше не зови её гулять с нами, – сказал Дэниел Маркусу.

– … А я не люблю. Но думаю, что маме рыба нравится. И я уверена, ей бы розовая рыба очень понравилась…

– Не буду, – заверил друга Маркус. Верхом грубости казалось осуждать маленькую девочку, но она была невыносима.

– … хотя Шарлотте не понравилась бы. Шарлотта ненавидит розовый цвет. Она его не носит. Она говорит, что выглядит в нём сухопарой. Не знаю, что такое «сухопарый», но это слово звучит неприятно. Я сама предпочитаю лавандовый.