Слово авторитета

— Русланчик, ты просто прелесть, — чмокнула Матрешка в колючую щеку Газаева. — Я сейчас позвоню, — метнулась она к телефонной трубке, не стесняясь наготы.

Внутри Газаева легкой волной колыхнулось волнение. Эта детская простота способна свести с ума любого мужчину.

— Куда ты собралась звонить, ведь сейчас уже два часа ночи, — укорил Руслан.

— Хочу сказать Иринке, что на Кипр мы выезжаем уже завтра, — победно сверкнула глазками девушка.

— Ох уж эти женщины!

Трубку на том конце провода мгновенно подняли, как будто абонент сидел перед телефонным аппаратом и дожидался именно этого звонка.

Руслан не услышал, как Сдержанный мужской голос произнес: «Слушаю», — и Матрешка, буквально задыхаясь потоками радости, произнесла:

— Мы завтра вылетаем на Кипр. Ты даже не представляешь, как я хочу иметь такой же загар, как у тебя. Вот увидишь, все девчонки просто лопнут от зависти!

— Непременно, — прозвучал в трубке низкий мужской голос.

— Ну все, пока, целую тебя, встретимся после отдыха, — отключила Матрешка телефон.

В этот раз встреча состоялась в центре Москвы — недалеко от Тверской, в маленьком, но очень уютном кафе. Заведение было оформлено с претензиями, и прежде чем добраться до пивного зала, следовало пройти по извилистому каменному лабиринту, своды которого нависали очень низко. Создавалось впечатление, что стоит только распрямиться — и можно ободрать плечи о каменную кладку.

Пивной зал был невелик, с тяжелыми сводами, какие можно встретить разве что в подвалах средневекового монастыря. Филин сидел напротив, невозмутимый и неулыбчивый, как и прежде.

Сева Вологодский не переставал удивляться его способностям: со времени их последней встречи Сева успел трижды поменять номер мобильного телефона, но Филин доставал его с такой поражающей легкостью, как будто был осведомлен о каждом его шаге.

Вологодский внутренне содрогнулся — а что, если так оно и есть в действительности?

Здесь же за столиком дымил Миша Хвост, с интересом разглядывая картину, висящую напротив и состоящую из множества треугольников и кружков.

Зал был пустым, если не считать невзрачного старика, сидящего в самом конце зала и с большим удовольствием потягивающего светлое пиво из высокого стеклянного бокала.

Официант в черном фраке, юркий и длиннотелый, с плавными движениями, очень напоминал разнеженного на солнце ужа. Он поставил на стол кружки с пивом и незаметно уполз в сторону, оставив после себя лишь запах дорогого одеколона.

— Ты чего звонил? — сделал первый глоток Сева Вологодский.