Слово авторитета

«Восьмерка» стала вести себя довольно нагло: уже не пряталась в тени здания и не скрывалась за соседними машинами.

Сев на «хвост», двигалась едва ли не в метре. И Маркелов всерьез стал переживать, что если он вынужден будет резко затормозить, то преследователи протаранят бампером его кузов.

Еще не хватало вызывать инспекторов!

Он подъехал к дому. Посмотрел на часы. Около десяти вечера, самое подходящее время, чтобы отправляться в путешествие по ночной столице. Наверняка Инна уже надела свое любимое вечернее платье темно-фиолетового цвета — сильно декольтированное и длинное, но при этом с таким высоким разрезом, что даже при крохотном шажке нога оголялась во всю длину.

Самцов такой прием возбуждает. И даже самых верных из них заставляет позабыть о своей спутнице и с тайным восхищением посмотреть вслед обладательнице таких ножек.

Захар заглушил двигатель, поставил машину на сигнализацию и направился к подъезду.

В этот раз все было, как и обычно. Маркелов разъезжал по городу по каким-то своим делам.

Заглянул в два кабака и, перемолвившись со швейцарами, возвращался к машине. Похоже, что все свободное время он вел светский образ Жизни — тусовался в питейных заведениях, слушал в ресторанах живую музыку и оттачивал мастерство на бильярдах. С таким размахом мог жить только бизнесмен средней руки, которому обязательно следовало поддерживать свой имидж, и ежевечерние траты в пару сотен долларов для него такой же обязательный ритуал, как, например, чистить по утрам зубы или надевать отглаженную рубашку.

Начальство многого ожидало от этой операции, если позволило Маркелову такие траты. А парень не любит ужинать в одиночестве, обязательно берет с собой подругу — девку с обалденными ногами. Присутствие такой женщины должно способствовать отменному пищеварению.

Евгений Половцев внутренне чертыхнулся. Почему в везунчиках постоянно оказывается кто-то другой. Почему бы ему самому не заваливаться в кабаки с сочной телкой и закинув ногу на ногу, цедить через стиснутые зубы какой-нибудь дорогущий заказ расторопному официанту.

Если ему приходится появляться в ресторане, так обязательно при полной амуниции, с автоматом в руках и бронежилетом на груди и устраивать такой переполох, о котором потом еще долго судачат по всей Москве.

Но хуже всего были вот такие дежурства, когда следовало соблюдать полнейшую конспирацию, и выкуривание даже одной сигареты превращалось едва ли не в проблему.